Чтение онлайн

– Самая лучшая, – Нокс заправил мне прядь волос за ухо. – Итак, что же привело тебя сюда, сладкая?

Мой желудок перевернулся при его словах. Мои ладони буквально зудели от непреодолимого желания, настолько сильного, что, казалось, я могла бы умереть, если в этот же миг не упаду в его руки не начну умолять Нокса поцеловать меня. Как мог человек, который бесконечно выводил меня из себя, еще и сводить с ума от похоти? Я втянула воздух, пытаясь собраться с силами.

– Прости, что вела себя раньше, как настоящая сука. Не знаю, что со мной случилось. Обычно я никогда так не выхожу из себя.

– Выходишь из себя? – Нокс усмехнулся. – Да ладно тебе. Это было мило, – он склонился ко мне чуть ближе. – И хочу сказать тебе кое-что по секрету – мне нравится, как ты выглядишь, когда злишься.

Мое сердце грохотало так, словно в нем скакали тысячи лошадей. Его прикосновение, его дыхание, похожее дуновение лета на моей коже, его слова – все проникало глубоко в душу, заставляя все внутри поджиматься самым из приятных способов.

Этот мужчина мог заставить меня растечься у его ног лужицей всего парой слов и взглядов.

– Я хочу сказать, что ты настоящая женщина, – пропел он мне на ухо слова, которые как раз доносились из динамиков магнитофона.

О, мой Бог.

Мои руки тряслись, но мне казалась, словно кожу объяло пламенем, и она пылала.

– Что, черт подери, было в этом шоколаде? Чувствую себя так, словно ты заколдовала меня, – прорычал Нокс, одна его рука скользнула по моему колену, когда он отстранился от меня.

– Эм, – я провела ладонью по волосам. Нокс так дьявольски заставлял меня чувствовать себя растерянной. – Душистый перец. Всего щепотка.

– Душистый перец?– его смех разнесся эхом, отражаясь от всех четырех стенок моего сердца. – Что ты пытаешься сделать, убить меня?

Мой взгляд метнулся к его глазам

– Если бы я собиралась тебя убить, ты бы об этом знал.

Мы сидели, молча, позволяя тишине окутывать нас.

Был ли он сумасшедшим?

Да и волновалась ли я об этом?

И почему, ради всего святого, я была так возбуждена?

Я сильнее стиснула бедра, отчаянно желая приглушить боль, появившуюся между ними.

А затем Нокс ухмыльнулся, и его глаза вспыхнули, когда он покачал головой. Его тихий смех наполнил пыльный воздух, окружающий нас, когда следующая песня в плейлисте началась. «Естественная красота». Мой отец всегда напевал слова этого произведения матери на ухо. Я вспомнила, что всегда считала это самым романтичным из всего, что я когда-либо видела.

Любовь.

Я вздохнула. При этих мыслях слезы наполнили мои глаза, и я попыталась встряхнуться, чтобы вернуться в настоящее.

– Что это за выражение лица, сладкая? – Нокс вновь сократил расстояние между нами, его ладони обхватили мои щеки, а глаза изучали лицо, словно он хотел найти в нем ответ на свой вопрос.

Я прикусила нижнюю губу и закрыла глаза.

– Эта песня. Да и весь альбом... Он много значит для меня.

Руки Нокса обвили мою талию и притянули к нему на колени, прижав к его телу. Одной ладонью он обхватывал мои бедра, а вторую положил на мою шею, склоняя мою голову к себе и вынуждая уткнуться лицом с его шею.

– Это просто чертовски великий альбом.

Он покачивал нас вперед и назад, подпевая каким-то словам, пока я плакала в его объятьях.

И именно так, покрытая опилками и пылью, в руках Нокса, слушая песни Нила Янга, я потеряла свое сердце.

Прим.пер.:

[1] Строчки из песни «Такая женщина» Нила Янга.

Глава 4

Нокс

Держать Валентину в своих руках было сущей мукой.

Абсолютным адом, потому что я не мог предпринять чего-то большего, но стоило мне увидеть ее впервые, как я, безусловно, захотел получить и сделать очень и очень многое.

Я едва заставлял себя держаться от Валентины подальше в эти последние несколько дней, желание обхватить ее сладкие бедра было таким сильным. И сдерживался я по одной единственной причине... той самой, по которой боролся со своими чувствами, той, которая не давала мне спать по ночам, терзая мыслями о Валентине.

– Валентина... – я обхватил ее лицо ладонями, постепенно успокаиваясь, пока музыка звучала в воздухе вокруг нас. – Я никогда не желал женщины с той силой, с которой я хочу тебя, но мне нужно узнать кое-что до того, как мы двинемся куда-нибудь дальше.

Она посмотрела на меня удивленным пытливы взглядом. Боже, что же со мной делали ее глаза. Они заставляли мои яйца поджиматься на протяжении всего дня, а потом преследовали ночью во сне.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре, – быстро ответила Валентина. Двадцать четыре. Иисусе. Я мог бы быть ее отцом.

– А мой возраст тебя не смущает? Мне было пятнадцать, когда ты родилась, – я пытался себя подготовить к неминуемой боли.

– Хмм... – Валентина склонила голову в сторону и провела пальцами по моему виску. – Ну, мне вроде как нравиться это небольшая седина. А морщинки, которые появляются, стоит тебе улыбнуться, очень милые. А вот эти линии возле губ, говорят, что ты любишь смеяться, – она кончиками пальцев провела по уголку моих губ. – И разве не считается, что с возрастом приходит мудрость?

То, как Валентина смотрела на меня, почти заставляло терять голову. Я фактически собирался рухнуть на колени и умолять ее выйти за меня замуж. Я был готов зайти настолько далеко.

– Да, думаю, что слышал нечто подобное.

– Ну, я не говорила этого применительно к тебе нынешнему. Но может когда-нибудь, – Валентина похлопала меня по щеке, а на ее губах появилась саркастичная усмешка.

– Валентина... – прорычал я, прижимая ее ближе к своему телу и прикусывая мочку ее уха зубами. – Я мог бы быть твоим отцом.

– Мне это безразлично, – прошептала она, обвивая мою шею руками и сцепляя пальцы в замок у меня на затылке, ее губы касались разгоряченной кожи моего подбородка, пока Валентина говорила. Боже, я хотел заботиться о ней, сделать ее своей, подарить ей ту жизнь и любовь, которые она заслуживала.

– Тебе вообще плевать на мой возраст, сладкая? – теперь мои ладони скользнули по ее спине и легли на изгиб ягодиц, прикрытых юбкой до колена, которую Валентина надела.

– Ну, до тех пор, пока ты не скажешь мне, что ты трехсотлетний вампир, я не имею ничего против твоего возраста, – она обвила одной рукой мою талию и засунула ладонь в карман моих джинсов.