Чтение онлайн

– Я никак не ожидала, что ты сегодня вернешься.

– Заседание в Лондоне закончилось быстрее, чем предполагалось. Я вижу, что вы… хм… леди, пьете кофе? Надеюсь, меня простят, если я предпочту виски? – Камерон направился к буфету, где в хрустальном графине искрился ароматный янтарный напиток. Джейми налил себе виски и снова обернулся к девушкам, небрежно облокотившись на стойку. Джесси готова была провалиться сквозь землю под этим презрительным взглядом, сопровождавшимся ехидной улыбкой.

– Элизабет, нам, наверное, уже пора, – сказала она.

– Да, пожалуй… – согласилась та, но неловко повернулась, вставая из-за стола, и задела пышной юбкой свою чашку, так что ее содержимое вылилось на платье. – О Боже! Генри будет вне себя, его и так не уговоришь лишний раз купить ткань из Фландрии!

– Я не сомневаюсь, Лаймон выведет пятно в два счета, так же как Генри не станет злиться на тебя, Элизабет. – И Джейми позвал своего слугу. – Вот взгляни, Элизабет, пятно совсем небольшое.

– Леди Элизабет, если вы соизволите проследовать за мной, мы мигом все устроим.

– Джесси, я сейчас вернусь.

– Ох, Элизабет, может, тебе понадобится моя помощь…

– Мисс Дюпре, я уверен, что там обойдутся и без вас, – заявил Джейми. И с улыбкой преградил ей путь, не давая Джесси выскользнуть из комнаты. Она не посмела протискиваться мимо него, отвернулась, зашелестев юбками, и с преувеличенным вниманием принялась изучать рисунок на стенной обивке.

– А ты хороша, Джесси. Очень хороша, – негромко промолвил он.

– Да неужели? – Пожалуй, лучше все-таки повернуться к нему лицом. Бог его знает, что он может выкинуть у нее за спиной. – Ив чем же именно я так хороша?

– Абсолютно во всем, ты значительно повысила ставку.

– Я не делаю никаких ставок, лорд Камерон.

– Возможно, «миледи», – издевательски расхохотался он. – Вполне возможно. Твоя мать была актрисой. И ты унаследовала ее талант. Пожалуй, если бы я решил представить тебя ко двору, мне не пришлось бы опасаться, что ты выдашь себя отсутствием манер. Но ты все еще пичкаешь себя пустыми мечтами, Джесси.

– Вы действительно так считаете?

Он двинулся вперед, и Джесси инстинктивно попятилась, но вынуждена была замереть на месте. Он загнал ее в угол. А потом нагнулся почти вплотную, опираясь руками о стену у нее над плечами, и ухмыльнулся:

– Ты позволишь мне выразить словами то, что написано в твоих прекрасных, пронырливых и ох каких коварных глазках? Тебя привела в восторг элегантность этого дома, и ты вообразила себя его хозяйкой. Ах как жаль, что в придачу к дому пришлось бы повесить себе на шею столь скверного типа, как я! Но нет, как же я забыл! Конечно, это все должно принадлежать Роберту, ведь он никогда не посмеет склонять тебя к чему-то неприличному – напротив, он забудет о богатстве и положении в обществе, запросто пожертвует милостью принцев и королей ради сомнительной возможности стать твоим супругом. Вы с ним рука об руку будете править этим поместьем…

– Вас вполне могут убить на дуэли, – пропела Джесси елейным голоском. – А Роберт Максвелл вполне может влюбиться сильнее, чем вы думаете.

Джейми отвернулся, не спеша проследовал к камину и уселся на один стул, небрежно закинув ноги на другой. На Джесси, так и застывшую возле стены, Камерон посмотрел со снисходительной улыбкой:

– Роберт ни за что на тебе не женится. Но жениться ему в любом случае необходимо, да побыстрее. Он нуждается в невесте с хорошим приданым, потому что промотал в карты практически все, что имел.

– Вы лжете. Вы бессовестный и бессердечный, и такой же дикий, как те язычники из забытых Богом земель, которые приводят вас в такой восторг.

– Нет, Джесси, – медленно покачал головой Камерон. – Роберт – мой друг, и я не стремлюсь его опорочить. Напротив, мне пришлось сегодня поехать в Лондон, чтобы помочь ему выпутаться из беды.

– Вы были там по делам своего отца. – Думай, как тебе угодно.

– Но лучше бы я просто смирилась и сама залезла а вашу постель! Так, что ли? – возмутилась Джесси.

– Если уж на то пошло – да. Ты можешь сколько угодно тешить себя иллюзиями, можешь даже вообразить, что собственноручно отправила меня на тот свет, что полноправно распоряжаешься этим особняком и правишь моим поместьем ничуть не хуже благородной королевы!

– Я была бы счастлива расправиться с вами!

– Ну да, конечно, вот только всем фантазиям рано или поздно приходит конец. Видишь ли, я намерен в ближайшее время жениться.

– Великий и несравненный лорд Камерон соизволит выбирать себе супругу. Надеюсь, что вы сумеете в равной степени отравить друг другу жизнь!

– Никому из смертных не дано отравить мне жизнь, – отчеканил Джейми. – А ты не желаешь понимать, что супружество налагает обязательства. Среди них есть и такие, как рождение наследников, забота о хозяйстве своего лорда и поддержка всех его начинаний. Но на первом месте, безусловно, стоит беспрекословное повиновение и готовность следовать за своим господином хоть на край света. В том же случае, если жена окажется не такой ласковой и любящей, какой выглядела до обмена брачными клятвами, лорд волен оставить ее в одном из своих поместий, а сам перебраться на Житье в другое.

– И это будет означать, что лорд по собственной воле взял себе в жены набитую дуру, – выпалила Джесси. – Ах, милорд, я точно знаю, какой супруги вы заслуживаете!

Его раскатистый смех преследовал Джесси по пятам, она почла за благо убраться и ждать Элизабет на крыльце. Не успела она спуститься с лестницы, как слуги засуетились, чтобы подать гостье лошадь. Вскоре показалась Элизабет, которая задержалась на ступенях, чтобы попрощаться с Джейми. Пока сестра спускалась с крыльца, Джесси успела усесться верхом. Конюх ловко помог Элизабет подняться в седло.

– Ну что, правда великолепное место? – настаивала Элизабет.

– Да, великолепное. А теперь будь добра, поспеши!

В эту ночь Джесси впервые привиделся кошмар. Как будто она вернулась в чердачную каморку над трактиром мастера Джона и стоит возле кровати, на которой виден чей-то светловолосый силуэт. Она становится на колени и прикасается к покрывалу. К ней поворачивается Линнет, и Джесси видит, что с материнского лица свисают клочья истлевшей плоти и ей в грудь тычется ледяной костлявый палец. Она без чувств падает на соломенную подстилку, а когда приходит в себя вновь, то обнаруживает, что в кровати лежит вовсе не Линнет – это она, она сама, и она умирает так же, как мать, – в грязи и убожестве. Этот кошмар стал преследовать ее каждую ночь.