Чтение онлайн

Моей улицы, напоминаю себе. Нашей. Совместной.

Мысль о его доме, как о моем - это как притворится, что съемки кино - это дом, или же уже привыкнуть, наконец, к тому, что евро - настоящие деньги. И каждый раз, когда я смотрю на свое обручальное кольцо, все это еще больше кажется нереальным.

Мне нравится, как улица смотрится в сумерках. Яркое небо высоко надо мной, но оно начинает угасать в том месте, где солнце начинает заходить за горизонт. Длинные тени пересекают тротуар, и цвета каким-то образом кажутся насыщеннее, чем я когда либо видела. Здания наполняют узкую улочку, а трещины и неровность тротуара ощущаются, словно путь к приключениям. При дневном свете, дом Анселя выглядит немного обветшалым, обветренный пылью и выхлопными газами. Но ночью, он кажется ярче. Мне нравится, что наш дом - сова.

Пока иду по кривому тротуару, я понимаю, это первый раз, когда я прошла весь путь от Rue St.-Honor'e до метро, сев на правильной станции, и затем добравшись до дома без использования навигатора на моем телефоне.

Позади себя слышу проезжающие машины, мотоциклы и звонки велосипедов на дороге. Смех кого-то доносится из открытого окна. Все окна открыты настежь, как и балконные двери, со ставнями, чтобы впустить хоть какой-то вечерний холодок, когда ветер вздымает шторы.

Легкость появляется в моей груди, когда я приближаюсь к нашему дому, за которой следует скачек пульса, когда я замечаю припаркованный мотоцикл Анселя у тротуара.

Наполняю легкие воздухом, крошечными шагами ступаю в вестибюль и затем направляюсь к лифту. Моя рука трясется, когда я нажимаю на кнопку нашего этажа, напоминая себе дышать. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Продолжай в том же духе. Это будет первый раз, когда Ансель приехал домой раньше меня. Первый раз, когда мы будем в квартире вместе, и никто из нас не будет полусонным, рыгающим или же работающим в ранние часы утра. Мои щеки вспыхивают, когда я вспоминаю его рычание: "Не стоит. Просто, не надо" этим утром, после того как я кончила с помощью его руки.

О, милостивый, Боже.

Мой желудок переполнен бабочками, смесь нервов и адреналина выталкивает меня из лифта. Вставляю ключ в замок, глубоко вздыхаю, и открываю дверь.

– Дорогой, я дома!
– Подпрыгиваю на лестничной площадке и останавливаюсь от голоса Анселя. Он на кухне, телефон зажат между плечом и ухом, он говорит так быстро на французском, что не уверена, как человек на конце линии может, что-то понять. Он явно взволнован, повторяя одну и ту же фразу громче и с каждым разом раздраженнее.

Он еще не заметил меня, и, конечно же, я без понятия о чем он говорит или же с кем, ничего не могу с этим поделать, но чувствую будто я вторгаюсь. Его досада словно другой человек в комнате. Я тихо кладу ключ на стол, и мне интересно, должна ли пройти в зал или же отправится в ванную. Вижу, как он ловит мое отражение в окне гостиной. Он застывает. Его глаза расширяются.

Ансель поворачивается, натянуто улыбаясь. Поднимаю руку, неловко махая.

– Привет, - шепчу.
– Извини.

Он машет в ответ, и с извиняющейся улыбкой, поднимает палец, показывая жестом, чтобы я подождала. Киваю, думая, что он имел в виду подождать, пока он не окончит разговор... но он не кладет трубку. Вместо этого, он кивает, чтобы я проходила дальше в квартиру, а сам идет в спальню, закрыв за собой дверь.

Все что я делаю, это пялюсь на белую дверь. Его голос просачивается из комнаты, и если такое возможно, становится еще громче, чем был раньше.

Моя сумка соскальзывает с плеча, приземляясь на диван.

На стойке лежат продукты: контейнер со свежей пастой, травы, и треугольник сыра. Багет, завернутый в коричневую бумагу рядом с кастрюлей, в которой вода начинает закипать. Простой деревянный стол сервирован ярко-красной посудой, а букет ярких цветов в вазочке стоит в центре стола. Он готовил для нас ужин.

Открываю дверцы гарнитура, ища бокалы, и пытаюсь игнорировать голос, который доносится из другой комнаты. Разговор с человеком, которого я не знаю. На языке, на котором я не говорю. Также пытаюсь избавиться от беспокойства, которое плотно засело у меня в животе. Помню то, как Ансель рассказывал, что его босс была обеспокоенна тем, что он стал отвлекаться, и мне интересно, не с ней ли он разговаривает. Это может быть и один из его друзей - Финн или Оливер - или Перри, тот, которого не было в Вегасе. Но мог бы он звучать так разочарованно, разговаривая с боссом или другом?

Мои глаза смотрят на спальню, в то время как открывается дверь, и я попрыгиваю, немного напуганная, и пытающаяся выглядеть занятой. Тянусь к пучку базилика и ищу нож в ближайшем ящике, который находится на уровне моего бедра.

– Мне очень жаль.
– Извинятся он.

Отмахиваюсь от него, и мой голос получается каким-то писклявым.

– Не беспокойся! Ты не должен отчитываться передо мной. У тебя была жизнь до моего появления.
– Он наклоняется ко мне, целую меня в обе щеки. Боже, от него так хорошо пахнет. Его губы мягкие, что мне приходится схватиться за стойку, чтобы удержатся на ногах.

– Да, была.
– Говорит он, забирая нож из моей руки.
– Также как и у тебя.
– Когда он улыбается, улыбка не достигает его глаз. Даже ямочки нет. Я скучаю по ней.

– Почему твоя работа убивает всю твою жизнерадостность?
– спрашиваю я, желая, чтобы он снова коснулся меня.

С веселой ухмылкой, он пожимает плечами.

– В фирме, я еще пока новичок. Наша корпорация огромна, поэтому через меня проходят тысячи и тысячи документов. Даже не знаю, помнят ли юристы, которые работали в течение тридцати лет здесь, такую занятость.

Подношу небольшой помидор к губам, мммкаю напротив него и говорю:

– Это плохо.
– Засунув его в рот.

Он наблюдает за тем, как я жую, и медленно кивает.

– Ага.
– Его глаза темнеют, и он моргает один раз, затем снова, сильнее, его глаза проясняются, когда он снова встречается глазами со мной.
– Как прошел день?

– Мне немного стыдно за то, что я веселюсь, а ты застрял в офисе на весь день, - признаюсь я. Он откладывает нож, поворачиваясь лицом ко мне.

– Так... ты остаешься?

– А ты хочешь этого?
– Отвечаю встречным вопросом, голос тонкий с неловкими нотками, а мой пульс грохочет в горле.

– Конечно же, я хочу этого.
– Настаивает он. Нащупывая рукой галстук, расслабляет его и снимает, кидая на дальний конец стойки.
– В отпуске проще претворится, что реальной жизни не существует. Я не подрассчитал то, как моя работа повлияет на все. Или я, может быть подумал, что ты умнее меня, и менее импульсивна.

– Обещаю. Все нормально. Париж не так плох.
– Лучезарно улыбаюсь ему.