Чтение онлайн

– Блять. Блять. Блять.– Стонет он, и входит в меня последний раз, так глубоко, что я чувствую, еще чуть-чуть, и я сложусь вдвое. Воздух выходит из моих легких со свистом, когда он всем своим весом падает на меня. Я так и лежу, смотря в потолок.

Мне знаком этот момент, я сталкивалась с ним снова и снова на протяжении своей жизни. Момент, когда мое тело не обрело освобождение, и все что остается мне делать, это думать, что со мной что-то не так. Возможно, я никогда не испытаю обычный оргазм.

Ансель целует меня в губы мягко и медленно, потом выходит из меня и стягивает презерватив.

– Ты в порядке?
– Интересуется он, пытаясь поймать мой взгляд.

Подтягиваюсь, и делаю все возможное, чтобы выглядеть хорошенько оттраханной. Улыбаюсь широко ему и говорю:

– Определенно. Просто...
– делаю драматическую паузу, - «такрасслабиласьсейчас» – Протягиваю я сонно.

Могу поклясться, что могу услышать, как на кончик его языка вертятся слова: Ты кончила?

– Хочешь поужинать?
– спрашивает он вместо этого и целует меня в подбородок. Его голос немного подрагивает, дыхание еще не успокоилось.

Кивнув, я смотрю, как он скатывается с кровати, снова натягивает на себя одежду, и мило улыбаясь, выходит из комнаты.

Еще три дня проходят, как в тумане, между беготней по достопримечательностям, разнообразной едой, кофе и стертыми до мозолей ногами, при этом, проводя дома, буквально несколько часов, с бодрствующим Анселем. С ним легко быть, его беззаботность вернулась, после того, как его график немного разгрузился, вернулась его редкая способность заставлять меня говорить и смеяться над чем угодно, будь то овощи, спорт, фильмы, соотношения размера обуви и пениса, или даже мои любимые места для поцелуев.

Но, ни один из нас не знает, как снова вернуть те комфортные прикосновения. Вечером в среду, мы обнимаемся на диване, в то время, как он целует меня в макушку головы, шепотом переводя с французского на английский криминальную драму. А когда утром уходит на работу, целует в висок, и потом звонит в полдень и в четыре.

Такое ощущение, что он передал мне весь контроль в плане секса... скажем так. И большую часть времени, я лажаю в этом. Хочу рассказать ему, что я никогда не буду соблазнительной секс-бомбой, и о том, что он должен выпустить ту необузданность Анселя, но он слишком устает для чего-то большего, кроме того, чтобы стянуть свою обувь при возвращении домой.

Поэтому я претворяюсь, что участвую в монтаже кино, вовлеченная в новую утреннюю рутину в моей невероятной парижской жизни. Смотрю из окна и потягиваю кофе, который Ансель сварил перед уходом, решая, чем займусь сегодня, просматривая коротенький список с переводами, который он оставил для меня.

Как дела? Comment allez-vous?

Спасибо. Merci.

Вы говорите на английском? Parlez-vous anglais?

Как добраться до метро? O`u se trouve le m'etro?

Не подскажите, где здесь туалет? O`u sont les toilettes?

Сколько стоит? Combien ca co^ute?

Почему нет? Потому что, я не заинтересована. Мой муж идеален. Comment, non, ca ne m’int'eresse pas. Mon mari est parfait.

После того, как я принимаю душ и одеваюсь, отправляюсь за выпечкой в крошечную кондитерскую, в двух кварталах от нашего дома, где болтаю с американкой - Симоной, которая работает там, а после пешком или на метро добираюсь до мест, в которых не бывала прежде. Латинский квартал, Монмартр, музей Орсе, Катакомбы Парижа. В моих планах был даже велотур по Версалю, где бы я посмотрела экспансивные сады и дворец.

Это жизнь мечты, и я понимаю это. Такая жизнь мечты, в которой будущее меня почти ненавидит, а настоящее предоставляет мне кучу свободы и чувство одиночества. Это смешно. Просто... мне нравится Ансель. И я жажду проводить больше времени с ним.

По крайней мере, мое утешение в осознании того, что я могу позвонить Лоле или Харлоу в любое время, поднять их из кровати, и они всегда поддержат меня.

Пятничным днем, я обнаруживаю солнечную лавку у музея Орсе и набираю Харлоу, выложив ей все парижские приключения. Несмотря на то, что Харлоу была здесь больше раз, чем я помню, я все равно рассказываю ей о нашей квартире, о метро, выпечке, кофе, и бесконечных и извилистых улочках. Рассказываю, что очень просто проходить мили, не замечая этого, и что самые невероятные достопримечательности чаще всего скрыты в самых обычных местах... хотя в Париже нет ничего обычного.

– И я встречаюсь с людьми!
– восклицаю я.
– Помимо Анселя.

– Например? Заслужат ли они нашего одобрения?

– Возможно?
– отвечаю я задумчиво.
– Это девушка. Она тоже из Штатов, работает в пекарне, в той, где я завтракала. Ее имя - Симона, она из Вэлли...

– Иуу!

Я смеюсь.

– Но она использовала слово жуткий в значении "клевый" и после этого, я не могу думать о ней, кроме как о Жумона [27] .

– По этой причине, я бы сменила ориентацию ради тебя, Миа.
– Выдает Харлоу. – Сначала, ты едва говоришь, а затем дерьмо вроде этого вылетает из твоего рта. Как в тот раз, когда ты назвала меня Харлядью [28] , когда мы подрались в седьмом классе, и от этого я начала хохотать без остановки, пока не описалась в штаны, помнишь? Из нас с тобой хреновые бойцы получились.

– Слушай, - говорю я, пытаясь вспомнить.
– Она не разговаривает со своей лучшей подругой с пятого класса, потому что они обе выбрали одну и ту же песню для первого свадебного танца.

Харлоу молчит.

– Другой пример приведи. Посмотрим, что получится.

– Серьезно?
– Я отстраняю телефон от уха и пялюсь на него так, будто она могла увидеть мое осуждение через него.
– И не беспокойся, Харлоу, ни я, ни Лола не собираемся выбирать на свадьбу песни Селин Дион.

– Я понимаю, что ты издеваешься надо мной, но Селин - удивительная. И даже не начинай.

Я мычу.

– Хорошо, хорошо. Еще один пример.
– Подбираю варианты. Могу рассказать о другом бариста, необщительном Рее, которого я начала мысленно называть Реелчун [29] . Но затем вспоминаю о странной привычке Симоны.
– Жумона говорит "ЕМЖ". Как...

– Стой, - перебивает она меня.
– Что за "ЕМЖ"?

– Ебать мою жизнь.

– Вау, хорошо.
– Говорит она.
– Люди используют такое, только в случае, если у них рак или их переехал грузовик.

– Ага.
– Отвечаю я, кивая.
– Но она немного исказила значение этого. Проливая кофе на руку, она говорит это. Ломает ноготь, и я не шучу, опять "ЕМЖ". Снаружи, этот город просто безумен. Водители гоняют здесь, как сумасшедшие, а пешеходы ходят по дорогам словно считают "У меня была чудесная жизнь, и будет нормально, если она прервется на этом месте."