Чтение онлайн

Привет друг-читатель,

«Сладкий яд» можно читать как самостоятельную книгу, но для лучшего понимания мира рекомендую тебе сначала прочитать «Прекрасный яд».

Если ты раньше не читал мои книги, то, возможно, не в курсе, что я пишу мрачные истории, которые могут расстраивать, тревожить и даже вызывать беспокойство. Мои персонажи и их судьбы бросают вызов общественным нормам и не всем подходят.

В «Сладком яде» упоминаются следующие деликатные темы: психические заболевания, депрессия, суицидальные мысли и эмоциональное насилие, в том числе пренебрежение родительскими обязанностями и жестокое обращение с детьми; присутствуют сцены насилия, убийства, пыток, преследования, попытки сексуального насилия над ребенком, смерти члена семьи, а также упоминания о многочисленных абортах и употреблении наркотиков/передозировке с участием второстепенных персонажей. А также: нон-кон (недобровольное сексуальное взаимодействие; присутствуют сцены изнасилования или иного принуждения к сексуальному акту), сомнофилия (сексуальную девиацию, выражающуюся в навязчивом стремлении к совокуплению со спящим партнером).

Глава 1

Вайолет

Кто-то наблюдает за мной.

Постоянно.

Навязчиво.

От этого внимания у меня бегут мурашки, как будто тонкая крошечная иголка вонзается глубоко под кожу.

Сначала я думала, что это кто-то из посетителей бара, кто часто вызывает у меня чувство неловкости своими пристальными взглядами и «случайными» прикосновениями.

А может, это был кто-то из одиноких жителей нашего сомнительного района, который смотрел на меня как на кусок мяса.

Сколько себя помню, так было всегда.

Я была куском мяса.

Объектом.

Игрушкой.

Той, что отскакивает и прыгает, как мячик, как бы сильно по ней ни били.

Так что и в этот раз все, должно быть, также. И снова я для кого-то просто очередное «что-то».

Зацикленность.

Искаженное восхищение.

Но пока они ко мне не приближаются, я буду в безопасности.

Я игнорирую ощущение этих тревожных, жутких глаз, как и все неприятное в своей жизни.

Запихиваю в шкаф. Закрываю дверь. Делаю вид, что его не существует.

Я протираю барную стойку после того, как менеджер выпроводил последнего посетителя, смеясь над его пьяным бормотанием.

«РАЙ» – главный спортивный бар в Стантонвилле, небольшом захудалом городке на северо-востоке, вся жизнь которого вращается вокруг явной одержимости хоккеем.

Сегодня вечером был повтор матча, в котором команда местного университета – «Стантонвские Волки» – одержала победу, судя по счастливым лицам посетителей.

Если бы игра шла в прямом эфире, я бы нервничала сильнее. Учитывая, какие у нас здесь посетители, не знаю, что хуже – когда «Волки» выигрывают или когда проигрывают.

В обоих случаях найдутся пьяницы, которые начнут ругаться, кричать и распускать руки, но думаю, лучше, когда они побеждают. В противном случае нам придется разбираться с безобразным насилием.

Хоккей – и спорт в целом – мне не очень нравятся. Я всегда плохо переносила физические нагрузки и с юных лет была книжным червем. Однако, поскольку я учусь в университете Стантон-Ривер, или СРУ, где «Волкам» поклоняются как Богам, я вынуждена делать вид, что мне не все равно, чтобы не заработать себе лишних проблем.

В то время как другие могут спокойно сказать, что им на самом деле нет дела до хоккея, и стерпеть злостные нападки, которые наверняка за этим последуют, я предпочитаю оставаться в своем пузыре и избегать конфликтов.

Запах алкоголя щекочет мне ноздри, и я пытаюсь не обращать на него внимания, продолжая вытирать бокалы. Поясница болит, руки ноют, а в голове туман. Я так измотана и устала, что едва не засыпаю.

Лаура подходит ко мне и помогает поставить бокалы на поднос. У нее усталое выражение лица, вялые движения и пустой взгляд. Ей за тридцать и пришлось устроиться на вторую работу, чтобы иметь возможность растить свою очаровательную дочь Карли.

Я очень уважаю Лауру за то, что она изо всех сил старается справляться с ролью матери-одиночки и поэтому работает на нескольких работах. Я с трудом выдерживаю только одну подработку, волонтерство и учебу.

И хотя сейчас середина июля и сезон отпусков в самом разгаре, я хожу на летние курсы, чтобы повысить свой средний балл.

Когда Лаура собирается унести поднос со стаканами, я забираю его у нее из рук и улыбаюсь.

— Можешь идти домой. Я все здесь закончу.

— Правда? — на ее лице появляется улыбка, но она прикусывает нижнюю губу. — Ты как всегда. Мне неловко пользоваться твоей добротой.

— Все в порядке. Я знаю, что ты скучаешь по Карли и переживаешь, что она плохо себя чувствует.

— Ах, Вайолет, ты правда лучшая, — она обнимает меня, выражение ее лица все еще усталое, но на нем появляется мягкая улыбка.

И от этого мне становится легче. Напряжение в моих плечах немного спадает, и я с новыми силами заканчиваю ее дела.

Мне нравится облегчать жизнь другим, особенно таким, как Лаура, кому приходится работать в два раза больше, чтобы прокормить свою маленькую дочь.

Возможно, потому что меня тоже воспитывала мать-одиночка.

— О, — Лаура разворачивается на каблуках и подходит ближе, украдкой поглядывая на охранников и бармена, которые разговаривают с менеджером. — Ты видела огромный мотоцикл, припаркованный через дорогу?

Вся непринужденность исчезает, и мое тело напрягается в ответной реакции, которая выработалась у меня на все подряд.

— Там… стоит мотоцикл?

— Да. Кажется, дорогой. И довольно навороченный. Вот, я его сфотографировала.

Она достает телефон из заднего кармана и листает галерею.

У меня перехватывает дыхание.

Это он.

Высокий мужчина в черном – в куртке, перчатках и шлеме – прислонился к чудовищному блестящему черному мотоциклу, скрестив ноги в лодыжках. Его лица не видно.

Но я знаю этот мотоцикл.

Я видела его неподалеку от своего района.

Зачем ему было парковаться напротив «РАЯ»? Почему он не скрывается, как обычно?

У меня сводит желудок.

Он… он передумал.

Решил больше не прятаться.

Он хочет, чтобы я знала.

Я стараюсь сохранять спокойствие, но внутри меня борются тревога и желание вывернуть содержимое своего желудка наружу. Пальцы инстинктивно находят маленькую татуировку на левом запястье, и я вожу по ней туда-сюда, туда-сюда, желая, чтобы она успокоила этот хаос.

Но это не помогает.

Я что… в опасности?

— Можешь прислать мне это фото? — спрашиваю я Лауру с натянутой улыбкой, которую она не замечает, потому что приближает изображение мужчины.