Чтение онлайн

Ну разумеется! Я уткнулась лбом в колени, соображая, каких еще глупостей успела наделать. Радовало только одно: если тот, кто хотел моей смерти, преуспеет, то общий ход вещей едва ли существенно изменится, если я открою свою дверь вампиру. Это соображение натолкнуло меня на другую мысль. Эти твари меня покусали. Конечно, «Дубль-В» раз и навсегда блокирует любые человеческие инфекции, но эти твари были не люди, верно?

Я подняла голову:

— Кто это был?

— Ревенанты.

— Объясни, кто такие ревенанты, — потребовала я.

Малик одним плавным движением поднялся и бесшумно зашагал босыми ногами по деревянному паркету в сторону кухни.

— Это такой древний ритуал, сейчас его запретили. — Он остановился у раковины спиной ко мне. — Можно передать человеку Дар в считанные минуты, без тщательной подготовки, к которой мы так привыкли.

Значит, это были такие вампиры. Я с облегчением прислонилась головой к стене. Вампирские укусы давно сделали со мной все, что могли, хуже уже не будет.

— Первоначально ревенанты предназначались для защиты, они должны были отвлекать или задерживать преследователей. — (Зажурчала вода.) — Сейчас их назвали бы пушечным мясом, хотя тогда еще не было никаких пушек. Этот ритуал придает людям силу, способности и прочие черты вампиров. — (Зазвенело стекло.) — Ревенанты не думают о себе. Они дерутся до тех пор, пока тело не откажет. А когда сдаются, то не умирают. Любые раны на них заживают. — (Журчание смолкло.) — Ревенанты исполняют приказы своего Создателя, пока не отведают первой крови.

Я глядела ему в спину, точнее, в затылок. Когда он упомянул о ранах, мне живо вспомнилась вмятина в его черепе. Я нахмурилась. Голова была целехонька.

— Они возрождаются каждую ночь, и нужно им только одно — утолить жажду крови, — бесстрастно продолжал Малик. — Ревенанту все равно, кто ему попадется — мужчина, женщина, ребенок, даже зверь.

— Как и обычному кровососу вроде тебя, — пробормотала я, натягивая плед повыше. — Пока что не вижу разницы.

Малик вернулся ко мне, полотенце, обернутое вокруг бедер, колыхалось, касаясь тонких черных волос на ногах. Я снова разозлилась на себя за то, что замечаю подобные детали, и заставила себя глядеть в пол.

— Обычный вампир редко убивает жертву, даже когда он одержим жаждой крови, — пояснил Малик. — Утолив первую жажду... — Он умолк, а затем заговорил снова. — В общем, к чему резать курицу, которая несет яйца? — добавил он с ехидцей, — Куда как выгоднее разумно вести хозяйство.

— Конечно-конечно, — вздохнула я, когда в поле зрения появились его босые ступни. По-прежнему изящные. Я сдалась. Да, он писаный красавчик, и нет никакого смысла это отрицать и пытаться на него не глазеть, собственно, глазеть-то можно сколько угодно, главное — больше ничего не делать и не забывать, кто он на самом деле. Вот я и поглядела на него и сказала: — Кровный раб гораздо, гораздо лучше прирезанной курицы.

— Ты совершенно права. — Он протянул мне бокал. Я сморщила нос и хотела было попросить водки, но потом решила, что не желаю, чтобы незваный гость рылся в моем холодильнике. Отхлебнула воды, прополоскала рот и проглотила.

— Именно ревенанты и породили мифологию, связанную с вампирами, — продолжал Малик. — Мертвецы, выползающие из могил, ничего не ведающие, ни о чем не думающие, влекомые одной лишь жаждой крови и умирающие с восходом солнца. Самые настоящие зомби. Умертвия.

Я отхлебнула еще и поглядела на него из-под ресниц. По плоскому животу поднималась еще одна стрелка темных волос, кончавшаяся там, где слева под ребрами виднелась звездочка шрама. Я даже рот разинула от изумления: это туда я пырнула его прошлой ночью, когда он принял мою альтер-вамп за свою Розу. Голова у него зажила полностью — а тут почему шрам остался?

— Ревенанты убивают каждый раз, когда пьют кровь. — Малик перехватил мой взгляд, в черных глубинах его глаз бурлило что-то темное и холодное, а потом отвернулся к окну. — Им нужны трое, четверо, иногда даже шестеро или семеро человек за ночь, каждую ночь, пока жажда крови не утихнет. — Он направился обратно в кухню. — Чтобы ее утолить, нужно несколько месяцев, а иногда она вообще не проходит.

Осознав, что он сказал, я поежилась:

— Зар-раза! Значит, эти два придурка должны были превращаться в серийных маньяков после каждого заката?!

— Поэтому ритуал и запретили. — Малик снова посмотрел на меня, и взгляд его темных глаз стал твердым и непроницаемым. — Даже самым консервативным вампирам не нужно, чтобы люди стали чрезмерно бдительны.

В памяти ожили обрывки старинных легенд, и я похолодела от ужаса. Если все эти сказки о ненасытных чудищах-вампирах правда, вдруг и действительно хватит одного укуса, чтобы стать как они? А Пиццерожий с Жирдяем кусали меня далеко не один раз... Рука у меня затряслась, и вода выплеснулась на пол, — кажется, мне все-таки есть из-за чего паниковать.

Малик высился надо мной со странным, замкнутым выражением лица. В руках у него был тазик.

— Они оба меня кусали! — Я уронила стакан и вцепилась Малику в лодыжку. — Что теперь со мной будет?!

Выражение его лица не изменилось, и я перестала дышать. Может быть, он здесь именно поэтому? Чтобы не дать мне превратиться? Чтобы оторвать мне голову, как Жирдяю?

— Ничего, — ответил Малик наконец. — Они кусают, только чтобы насытиться.

Кровососы треклятые! Я прерывисто выдохнула и отпустила ногу Малика. Меня просто покусали кровососы.

Малик присел и поставил тазик рядом со мной.

— Оказалось, что ты для них не угощение, а грозный враг.

Я криво усмехнулась:

— Да, я и сама, знаешь ли, сообразила, когда увидела, что кто-то подсылает ревенантов, чтобы меня убрать.

Малик оценивающе оглядел меня. Он и правда был красив: сплошная мускулистая стройность, белая кожа, темные волосы, а лицо... еще немножко, и стал бы смазливым. Когда он взял тряпку и промокнул разлитую воду, а потом выжал тряпку в тазик, туго скрутив ее, даже это незатейливое движение, казалось, несло в себе тайный смысл. Сердце у меня ёкнуло, и он замер, вокруг него сгустилось мерцающее напряжение, но миг спустя оно рассеялось, и он снова принялся вытирать пол.

Наваждение уступило место вопросам. Кому было известно, что у меня назначена встреча с Аланом Хинкли? Да в общем-то, всем подряд, но кому, кроме нас с Аланом, было известно, где и когда именно? Голова у меня затрещала, и не из-за побоев. Я потерла переносицу, отгоняя мигрень. Значит, Алан кому-то сказал об этом уже после того, как отправил мне сообщение. К тому же я потеряла мобильник в «Голубом сердце», так что посмотреть мои сообщения мог кто угодно. Я откинулась к стене, и плечо снова пронзила боль.

Я вцепилась в плед и замерла, пытаясь унять ее усилием воли.

— Кто же может проводить этот ритуал?

На лоб Малику упала влажная темная прядь.

— Здесь, в Лондоне? По меньшей мере восемь вампиров, возможно и девять. — Он отбросил волосы со лба и посмотрел мне в глаза. — В том числе и я.

Я облизнула губы. Он не стал даже раздумывать над ответом. Что он здесь делает, если все это, возможно, его рук дело?

Я сощурилась:

— Ты всегда такой хозяйственный?

Он посмотрел на меня пронзительными темными глазами.