Чтение онлайн

Я таращилась на него, потеряв дар речи. Мне почему-то никогда и в голову не приходило, что Финн способен такое выдумать, не говоря уже о том, чтобы сделать. И я не могла представить себе, что могло его заставить взять и поставить на вампира смертельную ловушку. Это противоречило всему, что я о нем знала, или думала, что знала.

Он откинулся назад, присел на пятки и бодро заметил:

— Ну что, хочешь проверить, что у тебя за входной дверью, или все-таки поговорим как взрослые?

Я покорно провела пятерней по волосам:

— Ладно, признаю, лезть в окно — это детский сад. — Я отползла к стенке и оперлась на нее спиной. — Но мне действительно нужно кое-куда успеть, так что давай покороче, ладно?

— Начнем вот с чего. — Финн развел руками, показывая и на окно, и на меня. — Когда ты начала приглашать вампиров угоститься твоей кровью?

— Только не говори мне, что затеял все это просто из ревности.

— Ревность тут ни при чем. Я говорю о деле.

— Ясно-ясно, я должна слушаться моего нового начальника, так ведь?

— Да.

Я подтянула коленки к груди, обхватила их и негромко продолжила:

— А если я не пожелаю, значит, меня уволят?

— Вот именно.

Зар-раза!

— Джен, не будь наивной. Ты работаешь не где-нибудь, а в ведьминской фирме. Мы с тобой говорим не о ком-нибудь, а о вампирах. Если ты и дальше будешь так себя вести, Ведьминский совет скоро объявит тебя персоной нон грата.

Я ухватилась двумя пальцами за переносицу, стараясь разобраться, как быстрее всего положить конец этому разговору.

— Финн, ты же слышал, что было в полицейском участке, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А значит, Совет, конечно, тоже об этом уже знает: новый инспектор — ведьма, она, само собой, им доложила.

Причем с радостью и готовностью, поскольку я ей совсем-совсем не понравилась, но об этой подробности я промолчала.

— Так что сам понимаешь, это ни для кого не секрет.

Финн застонал:

— Ошибаешься! До сих пор это был секрет — Совет об этом ничегошеньки не знает! В пятницу вечером в полицейском участке у Хелен было разрешение применить чары, чтобы все было шито-крыто, а после катастрофы с гоблином вампиры были счастливы на это согласиться!

Тогда понятно, почему гибель гоблина не попала в новости и Скотленд-Ярду все сошло с рук. Зато непонятно, почему Финн называет инспектора Крейн по имени, словно старинную подружку, и откуда он все это знает. В словах Финна была еще одна странность — насчет того, чтобы все было шито-крыто...

Финн нагнулся ко мне, взял меня за руку, и я в изумлении вытаращилась на него.

— Джен, забудь об этом. — Лицо его почему-то помрачнело. — Понимаешь, иначе как прямо такое не скажешь, но я вижу, что у тебя салайх-шиол.

Я окаменела, сердце сжала ледяная рука. Он знал, что у меня «Дубль-В» — салайх-шиол, дурное семя, как называют его старые сиды... Я закрыла глаза, выдернула руку и уткнулась головой в коленки. Смотреть на Финна я не хотела. И не хотела, чтобы он меня видел. А он все говорил и говорил — слова переливались через меня, словно неспешная река, и таяли, смешиваясь с темным потоком боли и нахлынувших воспоминаний.

— Я не допущу ее в с-святилище, тролль, — произнесла она с легчайшим присвистом, и грубая ладонь коснулась моего лба. — Глубоко пустило салайх-ш-шиол корни в ее крови, слиш-шком давно оно туда попало.

— Но она же сида и совсем ребенок! — Слова Хью рокотом отдались у меня во всем теле — я в полуобмороке обвисла у него на руках. — Тот человек хотел выпотрошить ее, словно рыбину, ты же не откажешь ей в помощи. Ведь ты дала обет...

— Она... — На миг в ее голосе послышалось сомнение, но затем он окреп. — Да, тролль, пус-сть она и сида, но здесь, в святилище, ей не место: в ее крови вампирская скверна. Надобно подумать и о мелком волшебном народе, это слишком опасно...

Меня захлестнула боль, и остальные ее слова потонули во мраке.

— ...Если вампиры не могут тебя обмануть или наслать на тебя морок, — пробился в мои мысли ласковый, заботливый голос Финна, — это не значит, что тебе можно взять и выбрать себе дружка из этой компании. Мне приходилось видеть, что делает с волшебным народом зависимость от яда.

В горле у меня запершило, я сглотнула. Не важно, что он говорит, важно, что он знает. Остальное мне ни к чему. Все прошло, все наконец кончилось.

— Джен, вампирский яд и на волшебство влияет. — Финн нежно погладил меня по голове, — Только подумай, ты ведь даже простенькое заклятие наложить не можешь, хотя впитываешь чары, которые свалили бы с ног фею впятеро тебя старше. А еще Очарование. Иногда кажется, что в тебе совсем волшебства не осталось, а иногда я готов сдаться. Последние месяца два я еле сдерживаюсь.

На миг меня окутал аромат теплых ягод, и я глубоко вздохнула, стараясь запечатлеть его в памяти, но он уже улетучился.

— Я знаю, ты и сама это замечаешь. — Финн говорил по-прежнему тихо, но гораздо быстрее — тревожно, нервно. — Каждый раз стоит нам приблизиться друг к другу — и волшебство во мне отзывается на тебя. Это сбивало меня с толку, пока я не сообразил, дело не в том, что ты сознательно насылаешь на меня Очарование, чтобы соблазнить...

Его перебил громкий стук во входную дверь.

— Ах, проклятие, совсем забыл! — Финн вскочил на ноги. — Я же позвонил в «Рози Ли», пока ты одевалась!

В голове у меня было пусто и холодно. Я осталась сидеть, уронив голову на колени, даже не пытаясь сообразить, что теперь делать, — мне было все равно. В гостиной звучали и замолкали голоса. Ветер принес в окно ароматы лимона и лаванды. Они обвились у меня вокруг плеч, словно утешая, и во мне развернулся тоненький побег нежного радужного света. Это домовая наслала на меня чары, и их ласковое уютное тепло смягчило и понемногу развеяло воцарившийся в душе мрак.

Я перевела дух и подняла голову, протерла повлажневшие глаза и почувствовала укол совести. Как бы там ни было, а у меня еще остались дела. Я глянула на будильник. Да, дела, и причем срочные.

Дверь спальни отворилась, я обернулась и увидела Финна, очень серьезного.

Рядом с ним стояла инспектор Хелен Крейн. За спиной у них высился Хью.

Полиция явилась на вызов.

Инспектор Крейн встала у окна. Яркое предвечернее солнце подсвечивало ее сзади, ослепительными линиями очерчивало ее фигуру в черном костюме и совершенно не позволяло различить выражение лица. Мне почему-то подумалось, что она не случайно так встала.