Чтение онлайн

— Да я пытаюсь развестись, он не дает. Оттягивает всеми силами, не хочет делить имущество… И адвокаты его переносят суды каждый раз… — Паулина вздыхает и качает головой. — Не берите в голову, это…

— Понял, разберемся, — перебиваю я.

Вытягиваю из кармана телефон, набираю знакомого юриста. Обрисовываю ситуацию кратко. Краем глаза палю удивленно вытянувшееся лицо моего Пончика.

— Да я не занимаюсь разводами! — рычит недовольно Рахлин. — Я корпоративный юрист, Вадь.

— Не лечи мне мозг, найди толкового или сам займись. В долгу не останусь.

— Ладно, пусть приезжает к пяти в офис. Решим вопрос.

— Добро, — соглашаюсь и вешаю трубку. Поворачиваюсь к притихшей женщине. — Ну вот, к пяти у тебя назначена встреча у юриста. Он один из лучших адвокатов, быстро поможет с разводом.

— Спасибо вам, Вадим...

Опять всхлипывает и отворачивается. Ну что за женщина-то!

— Сейчас чего ревешь?

Молчит, и только плечи вздрагивают. Быстро подхожу ближе. Разворачиваю через силу. За подбородок хватаю, заставляю на меня посмотреть. Упирается, старается остановить слезы и головой мотает.

Не даю отстраниться, просто накрываю влажные соленые губы своими. Паулина не отталкивает. Сначала замирает, вцепляется в рубашку, будто боится упасть. И отвечает.

Поцелуй получается жестким и чертовски горячим.

Я прижимаю её к столу, чувствую, как дрожит тело под моими руками. Слёзы сменяются тихим всхлипом и вздохом, когда мои пальцы скользят по её талии.

Она пытается что-то сказать, отстраниться, прервать. Но быстро сдается под моим натиском. В волосы зарывается, запуская электрические разряды по позвоночнику.

Подхватив, усаживаю на край стола. Вклиниваюсь между ног, скидывая на пол документы и канцелярию. Жадно целую, выпивая стон. И ладонью скольжу по бедрам, задирая юбку.

Она дёргается, поцелуй прерывая, смотрит возбужденно и растерянно. Ртом воздух хватает. Я зарываюсь в ее шею и прикусываю бешено бьющуюся артерию. Выгибается, впечатывая свою полную грудь в меня.

— Вадим, это все неправильно, — стонет и на себя тянет.

— Конечно, — соглашаюсь, дергая полы блузки вверх. — слишком много одежды на тебе, Пончик.

— Вадим… нельзя… — её голос дрожит, но пальцы впиваются в мои плечи.

— Можно, — глухо отвечаю, оттягивая чашечку бюстгальтера, и накрываю губами острую вершинку. Вгрызаюсь с тихим рыком.

— О боже... — захлебывается стоном Паулина, давит на затылок, не выпуская.

Языком ласкаю, облизываю ареолы и, оторвавшись от груди, дую. Дрожит, нежная кожа мурашками покрывается.

Дергаю белье, потеряв терпение. Ткань трещит по швам и обнажает тяжелую полную грудь. С наслаждением мну её. Носом зарываюсь между полусфер. Так, как хотел сделать, как желал с первого взгляда. Кусаю, целую жестко, засосами покрываю. Пончик бормочет что-то, всхлипывает, выгибается, теснее прижимаясь.

Юбку сильнее задираю, царапая бедра. Ёрзает. Тонкий капрон рвётся под моими грубыми пальцами.

— Вадим, надо остановиться, — бормочет и чуть приподнимается.

Впиваюсь пальцами в бедра, тяну на себя и, оторвавшись от сочной груди, толкаюсь пахом ей в промежность.

— Ты просто сумасшедший, — стонет и тянется за поцелуем.

Сминаю губы, наваливаюсь. Она отвечает жадно, неумело, поспешно. Мои руки скользят по бедрам, сжимают, срывая остатки колготок. Пончик мой, тихо всхлипнув, сама трется.

Прерываю поцелуй, свой ремень дёргаю. Тороплюсь. Чувствую, очухается моя горная лань и упорхнет. Но Пончик смотрит с неким смятением и желанием. Губы пухлые облизывает, и я их облизываю. Тянется, под рубашку ладони запускает. Гладит мой торс, заводя меня сильнее.

Тяну вбок часть трусиков. Она чертовски влажная, просто водопад. И горячая. Дёргается от прикосновений. Перестает на поцелуй отвечать, дышит часто-часто.

Я теряю контроль. Перехватив за ягодицы, чуть приподнимаю и толкаюсь в нее. Жестко, без нежности и прочей медлительности. Врываюсь с громким шлепком.

— Вадим! — вскрикивает и выгибается навстречу.

Ложится на стол, дышит надрывно.

Нависнув, жадно целую губы, шею, плечо, ключицу, грудь. Втягиваю в рот вершинку чувствительную.

Пончик мечется подо мной, раскрывается. Голову окончательно теряет.

— Вадим!.. Боже, Вадим! — шепотом сбивчивым зовет.

— Посмотри на меня, — требую, отстраняясь.

Распахивает веки. Её глаза блестят от слез и желания. Она покорно смотрит на меня, и зрачки расширяются, стоит мне с оттяжкой толкнуться.

Пончик прикусывает с силой губу, чтобы не застонать, ее тело откликается, выгибается, вжимаясь в меня и срывая все стоп-краны.

Больше не нежничаю и не медлю, двигаюсь, рывками заполняя податливое тело.

Срываю с губ стоны. Чувствую жар, наполняющий ее. Он шпарит меня, заставляя двигаться быстрее, сильнее.

Паулина сжимает внутренними мышцами. И когда судорожно, с громким криком кончает, меня разрывает следом.

Я торопливо натягиваю юбку, поправляю блузку, застёгиваю пуговицы. Пальцы дрожат. Сердце всё ещё бешено стучит — не от страха, от того, что мы только что сделали.

Но как только страсть отступает, на место приходит другая эмоция. Стыд.

Смотрю на собственные складки на животе, грудь, которая больше не гордо приподнята, а тяжёлая, уставшая от своей собственной полноты.

Представляю, что он всё это видел при свете дня — каждую растяжку, каждую линию. Мало того, видел, он слышал… Слышал крики мужа!

«Толстая…» — эхом всплывают слова Артёма.

И это самое безобидное из всего потока грязи, что на меня вылил муж. Отворачиваюсь, машинально прикрываю руками живот, хотя уже поздно. И жмурюсь.

«Без меня ты никто… ничтожество… толстая, бесплодная, несчастная…» — бьёт набатом в голове голос Артёма.

Каждое слово мужа прилетало прямо в сердце глубоким росчерком ножа. И кроме меня это слышал Вадим. Впиваюсь ногтями в ладони с силой.

— Сколько у тебя ещё пар? — спрашивает мой нечаянный любовник, выводя из ступора.