Чтение онлайн

Вадим откатывается, лишая своего тепла, но тут же меня сгребает и ногу закидывает на бедро. Дышит с шумом в волосы. Уткнувшись носом в шею, лежу. Не хочу никуда выбираться.

У моего мужчины такие же планы на этот вечер. Чуток отдышавшись, он тянет меня на себя. Заставляет оседлать. И мы идём на второй раунд. А за ним и на третий. Я купаюсь в его ласках, голос срываю от стонов. И раз за разом умираю в агонии наслаждения.

Глубокой ночью, выдохшись окончательно, Вадим в очередной раз меня сгребает под себя. Целует куда-то в плечо, ладонью грудь сминает. Я не мешаю устраивать моё тельце, как ему захочется. Просто дремлю с глупой улыбкой.

— Слушай, Пончик, мы о защите забыли. Если что, я чист, — опомнившись, говорит этот… этот любовник. — Не хотелось бы, правда, ребёнка сентябрьского. Его же все подкалывать будут.

— Какого ребёнка? — сквозь дрёму бормочу.

— Нашего. Не, ты не подумай, я так-то ответственность с себя не снимаю. Просто сам сентябрьский. И помню, как меня прикалывали, что я плод новогодних праздников.

— Не переживай, Вадим. У тебя не будет сентябрьских детей… Во всяком случае, от меня, — хмыкаю, растеряв всё веселье и сон.

— Почему? — напрягается мужчина и нависает, тёмными глазищами рассматривая меня.

— У меня гормональные сбой, всякие болячки женские. И лишний вес. Так что… Не стоит ждать ребёнка.

Мягко выпутавшись, отползаю к краю кровати, встаю. В темноте нахожу его футболку, натягиваю и собираюсь выйти. Воды попить, возможно,поплакать в тишине. Потому что именно от него я хочу родить. Мальчика. И девочку.

Вадим за руку ловит. Резко на себя тянет, заставляя упасть обратно на подушки. Своим телом закрывает.

И.. целует. Грубо. Требовательно. Отвечаю ему с каким-то отчаянием. Больше между нами нет никаких секретов.

Прервав поцелуй, смотрит опять напряжённо и серьёзно. Большим пальцем стирает слёзы с моих щёк. Я, не мигая, ловлю каждую эмоцию. Прикусив губу, жду. Не знаю чего. Радости? Что не принесу в подоле, как та красотка. Или расстройства?

Вадим будто специально никаких эмоций не выдаёт. В ладонях лицо моё держит и смотрит. Качает головой, цокнув, и ближе подаётся. Едва губами моих губ касается и решительно припечатывает:

— Разберёмся, Пончик.

Стою на парковке возле университета, прислонившись к боку внедорожника. Курю неспешно. На распахнутые двери здания смотрю.

Жена выходит. Замираю с сигаретой в руках. Жадно разглядываю её. Будто мы утром не виделись. Чёрт, столько лет прошло, а насмотреться не могу на Пончика моего. Да какой там пончик? Уже не пончик давно. Фигура песочные часы. Шикарная. Грудь ещё больше стала, бёдра округлились немного, а талия тонкая, прямо под мою ладонь.

Идеальная.

Моя.

Идёт уверенно. Глаза горят, улыбка сверкает так, что мужики шеи сворачивают. А я наслаждаюсь эстетически. И не только. Но пока глазами пожираю.

Заметив меня, пончиком надкусанным машет. Перепрыгивает ступени и бежит в мои объятья. Сразу же тянется за поцелуем, больше никого не смущается и не стыдится проявлять чувства на публике.

Сладкая, как всегда. Смеётся тихо, угощая своей сдобой.

— Ну что, шеф, поехали?

— Поехали, — соглашаюсь, распахивая для неё дверь.

Сначала за сыном в школу. Первый класс закончили с горем пополам. И нет, учится он как раз хорошо. Там поведение хромает. Пацан бежит, как и его мама, с улыбкой и радостно. Взбирается на заднее сиденье, пряча от Пончика покрасневшую щёку. Опять с кем-то подрался. Надо будет разбираться вновь.

Потом в садик едем. За дочерью. Четырёхлетка, завидев меня, вовсе в восторг приходит. Пищит и сразу в руки прыгает. Обнимает крохотными ручками и… чёрт! Это лучшие минуты моей жизни.

Устраиваю ребёнка в детском кресле, и мы вновь едем. Пончик на детей отвлекается. Слушает рассказ дочери, рисунки её расхваливает.

Сын не такой активный, в меня характером пошёл. Если говорит, то по делу. Не любит размусоливать.

— О чём задумался? — спрашивает Паулина, когда дети отвлекаются на планшет.

— О том, что давно я тебе не говорил самого важного.

— О чём это? — хмурится жена.

Молчу, рулю, на дорогу смотрю. Она не торопит. Умеет моя женщина просто дать время и не требовать ответов. Останавливаюсь на светофоре. Разворачиваюсь корпусом.

— Люблю я тебя, Пончик Андреевна. И жизнь с тобой прожить — это самое правильное решение в моей жизни.

— Ты такого мне никогда не говорил, — усмехается, ладонью щёку накрывая.

— Дурак потому что.

— Мой дурак, — соглашается Паулина и оставляет лёгкий поцелуй на губах. — Я тоже тебя люблю, Вадим Дмитриевич. И безумно счастлива, что ты принял тогда то решение.