Чтение онлайн

Молли шла следом, слегка ошеломленная величием дома. Безусловно, предстояло еще много работы — большинство комнат стояли пустые, без мебели. Но их было так много, а мастерство, с которым был построен дом, красноречиво говорило о богатстве его прежних владельцев. Оно читалось в резных карнизах и дверных ручках, в изящных перилах и паркетных полах. Едва заметные следы от мебели и потускневшие узоры на стенах напоминали о былой роскоши этого места.

Даже покрытый пылью, выцветший от солнца и слегка тронутый сыростью, дом казался Молли слишком уж величественным для такой, как она.

Но вот кухня… Кухня пришлась ей по душе сразу. Отделанная камнем, она казалась заметно уютнее и теплее. В большой печи уже пылал огонь, а с балок свисали пучки ароматных трав, сохнущих на воздухе. Здесь тоже было мало утвари — лишь несколько горшков и кухонных принадлежностей, но все это выглядело знакомо. Пожалуй, это была самая роскошная кухня, в которой ей доводилось бывать, но в ней чувствовалось что-то родное, отчего на душе становилось спокойнее.

Настолько спокойнее, что, когда Алларион наконец отпустил ее руку, чтобы достать еду из холодного шкафа, она набралась смелости и задала еще несколько вопросов.

— Ты действительно имел в виду то, что сказал лорду-консорту?

Он не ответил сразу, но когда вернулся, держа в руках головку сыра, хлеб, яблоки, морковь и другие овощи, выражение его лица было мягким и открытым.

— Да, — сказал он.

— Значит, ты действительно намерен совершить рукобитие?

— Мое намерение — взять в жены, да. И я очень хочу, чтобы это была ты, Молли Данн.

— А если нет? Что, если мне здесь не понравится?

Ласковость исчезла с его лица, но вместо ожидаемого гнева или раздражения, его черты омрачила глубокая печаль.

— Тебе не нравится твоя комната? Я надеялся…

Молли пожала плечами.

— Это определенно лучше, чем сидеть в подвале. Комната хорошая. Но я не об этом.

Его брови сдвинулись, и на мгновение он выглядел так, будто пытался разгадать скрытый смысл ее слов. Что именно он не понимал — она не знала, но после того, как он купил ее, ему ждать не стоило ждать благодарности за то, что ее не держат связанной в каком-нибудь сыром подземелье.

Наконец, медленно, он произнес:

— Ты не моя пленница, Молли. Я хочу добиться тебя, ухаживать за тобой.

Он обошел разделочный стол, каждое его движение было обдуманным. Молли не отступила, наблюдая, как он приближается — грациозный и бесшумный, как хищник. Когда он остановился перед ней, его высокий рост заставил ее запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Лиловато-серая рука поднялась, и кончики пальцев мягко коснулись ее щеки.

— Я хочу показать тебе, что значит быть парой фэйри. Мы боготворим своих женщин, понимаешь? Ты станешь воздухом, которым я дышу. Землей, по которой ступаю. Ничто не обрадует меня больше, чем дать тебе все, чего ты заслуживаешь, азай.

Губы Молли искривились в сардонической усмешке. Чего я заслуживаю, да?

Она и раньше слышала красивые слова. Конечно, рядом с ним у нее в животе вспыхнуло трепетное волнение, а между бедер возникла внезапная тянущая пустота. Но что-то в его взгляде — эти аметистовые глаза, горящие в полумраке, — обещало не только сказанное, но и гораздо большее. Жизнь в комфорте и роскоши. Ночи, наполненные нежностью и страстью.

Он слегка наклонился, словно собираясь окружить ее собой, и Молли без слов поняла — сейчас он ее поцелует.

Вместо этого она развернулась к разделочному столу и принялась перебирать овощи. Приготовить похлебку — вот чего она заслуживала.

— Посмотрим, — бросила она ему, потому что сказки и обещания фэйри не для трактирных служанок.

8

?

Несмотря на то, что высокий фэйри и мрачный единорог каждый по-своему внушали Молли трепет, полюбить разумный дом оказалось удивительно легко. В первую же ночь после открытия этой тайны она допоздна не спала, придумывая способы общения.

Именно дом приносил ей воду и менял ночной горшок. Из робких разговоров с Алларионом она узнала, что дом смеется, легким дребезжанием ставень, а недовольство выражает скрипом балок. Звуков было множество — нужно было лишь прислушаться.

Вскоре она разработала систему: одно открытие двери или ящика означало «да», отсутствие реакции — «нет». Так, как ни странно, у нее завязался своеобразный диалог с самим домом.

— Тебе нравилась твоя первая семья? Та, что построила тебя? — спросила Молли, чувствуя странную смесь смелости и уязвимости, пока сидела в глубокой ночи, купаясь в мягком свете свечей.

Ящик комода резко открылся и закрылся несколько раз подряд. Решительное «да»!

Молли улыбнулась.

— Ты, наверное, скучаешь по ним.

Это не было вопросом, но ящик снова открылся и закрылся — на этот раз гораздо тише. Сердце Молли сжалось от жалости к дому. Как бы безумно это ни звучало, в этом жесте она почувствовала его печаль, ощутила, как самые стены скорбят о прежних обитателях.

— А тебе нравится, когда в тебе живут люди?

Ящик задвигался снова, быстро и энергично.

— Ну, хоть кто-то кроме летучих мышей на чердаке.

Ставни задрожали, и дом издал стон, словно смеялся вместе с ней. Впрочем, Молли не была уверена, что дому действительно мешали летучие мыши под крышей, или семейство енотов в восточной башне, или даже пчелиные ульи на стропилах северного крыла. Все они были маленькими друзьями, обитателями, о которых дом с удовольствием заботился.

Вскоре Молли поняла: больше всего дом любил заботиться о своих обитателях. Он постоянно искал способы помочь — открывал перед ней двери, перекрывал кран, если она забывала, и даже успевал вскипятить чайник к ее приходу на кухню. Дом предугадывал ее нужды раньше, чем она сама их осознавала.

Однако между ними существовало одно недопонимание.

Каждый вечер дом настойчиво открывал дверцы гардероба и сундука у подножия ее огромной кровати с балдахином. И каждую ночь Молли упрямо отказывалась убирать туда свои вещи. Ее одежда мялась, а на дальней стороне кровати скопился беспорядок из вещей, которые она не удосужилась вернуть в сумки.

Дом выражал недовольство скрипом, а ящики то и дело открывались, будто подчеркивая: ее вещам место здесь.

Но это было не так.

Размести она свои вещи в этих ящиках, и это значило бы… что они стали частью дома. Что она стала его частью.