Чтение онлайн

– Он был таким, потому что ты не видела дальше его носа. Ты была с ним пять лет, а он - контролер, который не дает тебе увидеть мир.

– Не говори ерунды.
– Я встаю в раздражении.

Выхожу на балкон подышать воздухом.

– Чушь?
– повторяет она за мной. Он постоянно тебя контролирует, ему не нравится, что у тебя есть друзья-мужчины, что ты ходишь танцевать поздно ночью, не говоря уже о том, что ты принимаешь решения, не посоветовавшись с ним. Скажи мне, разве это не контроль?

– Прекрати! Я не хочу говорить ни о Кристофере, ни о Братте, ни о чем другом.

– Наслаждайся всем, пока можешь, и пусть случается то, что случается. В этом и заключается смысл жизни - рисковать, и тогда ты справишься со всем, что выпадет на твою долю.

Она запирается в своей спальне, а я провожу вторую половину дня в видеозвонке с младшей сестрой, ругаю ее за плохие оценки, и она обещает сделать больше, чем нужно. Сэм счастлива в университете, и я тоже разговариваю с ней пару минут, а также с папой, который вводит меня в курс дела, что происходит дома.

На следующее утро я занимаюсь тем, что отбираю солдат, которые поедут в Москву. Они уже готовятся к отъезду, и я иду наверх к начальнику, чтобы сообщить ему о выполнении задания. Я не разговаривала с Браттом уже несколько дней, так как ему удалось внедриться в группу наемников, подчиняющихся Антони: «Черные ястребы». Группа работает на мафиози в Германии.

Скотт выходит из лифта, гладя руками рубашку.

Я уже несколько дней пытаюсь понять, какую игру он затеял с секретаршей полковника Моргана. Я спешу догнать его, пока он не дошел до кабинки Лоренс.

– Что ты здесь делаешь?
– Я бросаюсь к нему.

Он одаривает меня своей глупой, покоряющей ухмылкой.

– Мне нечем заняться, и я решил прогуляться по коридору.

– О, да?
– Я складываю руки. Возле кабинки Лоренс.

– Секретарь...
– пожимает он плечами. Она хорошая собеседница.

– Ты хочешь трахнуть ее и думаешь, что я этого не замечаю.

Конечно, нет, - пробормотал он себе под нос. Я просто хочу завести друзей; если ты не заметила, она асоциальна и нуждается в знакомствах.

– Я не спорю, но хороших людей, а не бездушных негодяев вроде тебя. Я знаю твои игры, и времена, когда было важно демонстрировать мужественность, давно прошли.
– Я прижимаю его к стене. Если я узнаю, что ты используешь ее как игру, я отрежу тебе яйца.

– Успокойся!
– Он поднимает руки.

– Убирайся отсюда!
– Если тебе нечего делать, пойди и проследи за тем, что делают солдаты.

Он сглатывает и поворачивает назад. Ненавижу, если он не взрослеет, как все нормальные люди.

Доброе утро, - приветствует он Лоренс.

Сегодня на ней оранжевое платье с черными точками в горошек. Как и в прошлый раз, она слишком сильно накрашена и пахнет духами.

– Как дела?
– Она улыбается мне.

– Прекрасно. Не могли бы вы представить меня полковнику?

– Его здесь нет. Он всегда занимается в спортзале в это время.
– Она делает долгий глоток из своей чашки с кофе. Он сказал, что вернется через два часа.

К этому времени солдаты должны сесть на самолет.

– У меня нет двух часов, - беспокойно отвечаю я, - и если я отложу его приказ, то получу еще один выговор.

– Если это очень срочно, ты можешь пойти в спортзал.

– Да, схожу.
– Я прощаюсь.
– Спасибо.

Я поворачиваюсь и направляюсь обратно в частный тренировочный центр, сворачивая в пустой коридор. Двери распахнуты настежь, и я стою с каменным лицом под порогом при виде адониса, тренирующегося с обнаженной грудью. Он лежит на спине, по его спине стекают бисеринки пота, когда он сжимает лопатки под весом гантелей. Боже, что за зрелище! Я слышу ее мужественные вздохи, когда гантели поднимаются и опускаются, - это точная копия стонов, которые я слышу каждый раз, когда она трахает меня.

Я таю, возбуждаясь меньше чем за мгновение, а в голове проносятся мысли о последних нескольких днях. Он откладывает гантели, встает и вытирает лоб полотенцем.

– Ты скажешь мне, зачем ты сюда пришла?
– Или ты так и будешь продолжать обжиматься со мной все утро?

Браво, Рейчел! Ты должна быть ведущей программы «Тысяча способов выставить себя на посмешище». Я подхожу, прочищая горло.

У меня есть список солдат, подлежащих переводу, - моргаю я, - не хватает только вашей подписи.

Его запах лучше любого сексуального стимулятора: это сплав лосьона, смешанного с потом. Чертово дерьмо! Он стоит передо мной, ослепляя меня картинами, украшающими его торс, и я не свожу с него глаз, глядя на него с неподдельной болезненностью.

– Проснись и скажи мне, где, черт возьми, я должен расписаться, - раздраженно спрашивает он.

– Вот.
– Я передаю ему документы и ручку для подписи.

Капитану Миллеру удалось выяснить кое-какие сведения о местонахождении Антони Маскерано. Есть подозрение, что он переехал в Токио вместе с Дзюнъити Ямасурой, - объясняет он, - бизнесменом с криминальным прошлым по убийствам и наркоторговле.
– Он подписывает и возвращает мне бумаги. Мне нужно, чтобы вы проверили файлы этого субъекта и выяснили все, что может привести к его местонахождению.

– Как приказано.

– Я ухожу отсюда.

Я не могу пошевелиться, я просто поглощена всем, что хочу с ним сделать.

– Твои ноги прилипли?
– спрашивает он, выгнув бровь.

– Нет.

Если тебе нужно что-то еще...

Я теряю контроль над собой и бросаюсь на него, заглушая его поцелуем; мне приходится встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, и я обхватываю его шею руками.

Бумаги падают на пол, я боюсь, что он откажется, но не чувствую никакой реакции с его стороны, когда прижимаю его к своим ребрам, проникая в его рот. Я касаюсь его языка, и внезапно он посылает свои руки к моей заднице, прижимая меня к себе, наши языки танцуют в настоящем поцелуе, который смешивает наши дыхания.

Он прижимает меня к металлической балке, продолжая целовать. Его губы пробегают по моему подбородку, а затем скользят языком по моему горлу. Его хватка крепкая, а поцелуй грубый, доказывающий, что в такие моменты он не выдерживает никакой критики.

Ни с того ни с сего он отпускает меня, прижимая к балке. Я не двигаюсь. Я стою с приоткрытым ртом, ожидая, когда он сорвет с меня одежду.

– Доброе утро!
– приветствует меня дверь.

Это Ирина, и я не решаюсь обернуться, просто нагибаюсь, чтобы поднять упавшие на пол бумаги.