Чтение онлайн

Я продолжаю отрицательно качать головой, уткнувшись в его шею, мне слишком больно, я задыхаюсь от собственных рыданий и не перестаю вспоминать, что он всегда был рядом со мной и в радости, и в горе.

— Где чертова скорая помощь?! — кричу я, и меня поднимают с пола, держа за плечи.

— Встань, солдат, — приказывает Кристофер. — Нам нужно уходить!

Я сопротивляюсь, и он берет меня силой, прижимая к одному из армейских танков.

— Отпусти! — Я толкаю его сквозь слезы. — Я не могу оставить его здесь, как безродного без семьи!

— Он не останется здесь! — Он снова хватает меня, когда я пытаюсь убежать.

Ноги подкашиваются, и я падаю на пол, закрыв лицо руками.

—Встань, — приказывает он. — Ты что, не солдат, что с тобой?!

—Нет, я не солдат! — Я падаю. — Они убили моего друга, моего брата!

—Смерть — часть нашей повседневной жизни, боль пройдет.

—Да, но мне больно сейчас. Но что ты знаешь о боли, ты же чертов ледяной кусок дерьма без чувств!

Я снова толкаю его, пробираясь прочь от него. Ничто не может утешить меня сейчас... Пусть это и повседневная жизнь военного, но я не могу смириться с его внезапной смертью.

Гнев на Маскерано заставляет меня тяжело дышать. Эти сукины дети не имели права оставлять сына Бренды без отца, меня без брата, а мир без его присутствия, и я только и делаю, что плачу по дороге обратно в штаб.

Я выхожу из фургона, едва доехав до центра. Луиза первая встречает меня, вся в слезах, но я прохожу мимо, потому что не могу ее утешить, потому что мне еще хуже. Я видела, как он умирал, и мне гораздо больнее, чем ей.

Я запираюсь в своей комнате, не принимая душ и не снимая окровавленной одежды, просто бросаюсь на кровать, обнимаю подушку и выкрикиваю все, что накипело, топая ногами, как маленькая девочка. Мне не важно, что у меня рана на голове.

В мою дверь стучат снова и снова: Луиза, потом Скотт, Лайла, Лоренс, даже мои родители и сестры, которые приехали на следующий день. Все настаивают, чтобы я вышла, показалась им и выговорилась, но я не хочу этого, я не хочу, чтобы меня кто-то утешал. Я хочу побыть одна, пока это не перестанет болеть.

Через два дня я встаю, это его похороны, и он не простил бы мне, если бы я не пришла.

Я надеваю свою парадную форму перед зеркалом, плач усиливается, и я в конце концов прислоняюсь к стеклу и снова кричу, выплескивая всю свою злость из-за его ухода.

Дождь, на этот раз семь гробов. Мои родители стоят рядом с гробом, рыдая в разбитом горе вместе с моими сестрами. Бренда укрылась в объятиях Скотта и Лейлы, прижав руки к животу.

Я кладу руку на дерево, когда священник произносит прощальную молитву.
– Так не должно быть» — это единственное, что я обещаю себе. Никто не отомстил за его семью, и с ним такого не будет.

Проходит неделя, и я не выхожу из дома. Это ударило меня так сильно, что я не знаю, как с этим справиться, несмотря на то, что меня тренировали.

— Дочь, — мой отец входит в мою комнату с моей младшей сестрой, которая ставит чашку чая на стол, — мы уезжаем через два часа. Твой генерал звонил и сказал, что ты нужна ему в штабе.

Я сижу на стуле у туалетного столика, Эмма обнимает меня сзади, и я глажу ее руку, чтобы показать свою любовь, которая как холодная ткань на горящей ране. Она целует меня в макушку, а папа становится на колени передо мной. Я сильная женщина в армии, но слаба с семьей, потому что не могу терпеть, когда кто-то трогает тех, кого я люблю.

—Моя девочка, я не хочу уходить и оставлять тебя так. —Он берет меня за руки. —Мы все испытываем ту же боль, потому что Гарри был частью семьи, но мы должны жить дальше, потому что он не хотел бы видеть тебя такой.

—Просто так трудно идти в штаб и знать, что его не будет...

—Я знаю, но в таких ситуациях мы должны проявить себя как Джеймс. Ты лейтенант FEMF, ты достигла этого благодаря своим заслугам и мужеству, —шепчет он. — Я всегда гордился тобой, и сейчас мне нужно, чтобы ты собрала всю свою силу и противостояла всему, что нас ждет.

—Я постараюсь.

—Я не прошу тебя возвращаться со мной в Феникс, потому что знаю, что ты не оставишь Бренду и Маленького Гарри одних.

—Нет, я не оставлю ее.

—Я поговорю с Браттом, чтобы он поддержал тебя, как сможет.

—Нет. —Я еще не сказала им, что между нами все кончено, и, судя по всему, он тоже. Он в Кембридже, и я не хочу отвлекать его.

—Как хочешь, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони мне. Я буду рядом, когда тебе понадобится.

Я попрощалась с ними, и после того, как мы с Луизой отвезли их в аэропорт, мы вернулись домой в тишине и с пустотой, которую оставило все это.

Дома мы садимся перед камином: это девятая ночь после смерти, и в Фениксе принято в этот день отпустить скорбь, оставить боль позади и жить дальше, вспоминая хорошее о покойном. Не может быть больше слез, оплакивающих то, чего не вернуть. Отныне он будет жить только в наших сердцах.

Братт

—Как рад, что вы вернулись, капитан, —приветствует Мередит, входя в мою комнату.

Она принесла тренировочную форму и куртку FEMF. Я позвонил ей, когда приземлился в лондонском аэропорту, нетерпение — это проказа, которая разъедает мой покой, и я не перестаю думать о том, что произошло.

Я все хуже и хуже, я прошел от ярости к отрицанию, придумывая, что, может быть, система ошиблась. Может быть, перепутали файлы, может быть, полицейский, который выписал ей штраф, ошибся кодом или преувеличил ситуацию.

Вдруг ее увидели, как она целуется, и приняли это за что-то большее. Я хочу верить, что это было только это: поцелуй, который тот парень сделал ей насильно, она пыталась оттолкнуть его и поэтому привлекла внимание властей. Я хочу убедить себя, что она никому не отдала свое тело, что я был единственным мужчиной в ее жизни, единственным, кто прикоснулся к ней и сделал ее своей.

Я знаю ее поведение, она стеснительная, когда речь заходит о сексе. Она отдалась мне через год, и я не могу понять, как другой мог заполучить ее менее чем за месяц. Моя девушка не такая.