Чтение онлайн

Крестьяне обосновались на плоской возвышенности в трех километрах от города. Не дожидаясь, когда освободятся строители и начнут закладку типового крестьянского дома, они сами стали основательно обустраиваться. Быстро возводили привычные глазу глинобитные украинские хаты с бычьими пузырями на окнах и длинные хлевы для скота. Крыши крыли камышом, а дворы ограждали плетнем, по периметру терновыми кустами, как дома, не обсаживали, зато обложили саванной колючкой. Многие помещения были выбелены где-то найденной известью. Становилось ясно, что на землю сели не временщики, а люди, которые пришли сюда навсегда.

– Вот такие там каменюки, возьмите, сир, – капитан Сова подал небольшой коричнево-серый булыжник, – если послюнить палец и потереть по этому камню, он станет темно-бурым и два дня не отмоется.

Не знаю, как это правильно называется в минералогии, мои познания в этой области совершенно никакие, но в том, что держал в руках кусок самого настоящего марганца, который для очистки нужно будет только прокалить с углем, не сомневался ни одной секунды. Поэтому сразу же засел за письма. Бондарю написал, что и как нужно делать в связи с новыми обстоятельствами, и пообещал в кратчайшее время усилить его гарнизон ротой новобранцев, вооруженных пока только ассегаями. Лигачеву дал соответствующее задание объявить призыв аборигенов: двадцать человек на воинской службе от многочисленного рода Чока – этого слишком мало. Ивану и Рите решил отписать после прибытия из Индии.

И сейчас вместе с «Селеной», которая шла в кильватере моей «Алекто», мы шестые сутки двигались по пути к далекой стране. Северную оконечность Мадагаскара, одного из самых больших островов на Земле, оставили за кормой еще вчера на рассвете. По словам Йориса ван дер Кройфа, отсутствие на острове каких-либо колониальных властей превратило его восточное побережье в настоящее прибежище всякого пиратского отребья. На карте даже была отмечена удобная бухта, где иногда собиралось до десятка кораблей, они там отдыхали от дел неправедных, хранили награбленное добро, держали в неволе многие сотни рабов и рабынь.

На этот раз близко к берегу мы не подходили, старались плыть от него подальше, но в пределах видимости. Подспудно ожидал неприятностей, но был к ним готов и особо не беспокоился. Однако когда вернусь сюда из кругосветки, когда эскадра Совы увеличится до восьми шебек и будет нормально укомплектована подготовленным личным составом, тогда для приобретения боевого опыта в морских боях мореманами и для совершенствования в штурме береговых пиратских малин десантников этот нарыв бандитского беспредела вскрою и зачищу самым тщательным образом.

В будущем Мадагаскар оставлю за собой. Никогда здесь не был, но знаю точно, что он в два раза больше Англии и Ирландии, вместе взятых, имеет обширные леса и огромные сельскохозяйственные угодья. С этикетками мадагаскарских производителей на африканский материк поступали все специи, пряности, кофе, какао, ваниль, мука, рис, крупа из маниока, консервы из бобовых и арахис.

Но не это главное. Даже не то, что есть здесь и золото, и железо, и каменный уголь, и хром, и бериллий, нужный для легирования пружинных сталей. Дело в том, что на юге Африки совсем не имеется нефти, по крайней мере, ничего подобного никогда не слышал. А вот где-то на восточном побережье северной части Мадагаскара находятся два довольно крупных нефтяных месторождения с выходом масляных пятен прямо на берег. Откуда об этом знаю? Да об этом в ЮАР знали все пользователи ГСМ, почему бы не знать и мне.

Заполучив легко добываемую нефть, решу множество вопросов промышленного и военного производства. Кроме того, что можно нитрировать толуол, без нефти прогресс в простейшем двигателестроении попросту невозможен. И пусть это перспектива не сегодняшнего дня, пусть мы начнем с обычных паровых машин, но изготовить элементарный нефтяной калоризаторный двигатель не так уж и сложно. Правда, заниматься этим в ближайшие годы точно не смогу, но лет через восемь – десять, когда будет дан старт основным идеям, когда технологический уровень в машиностроении поднимем на одну маленькую ступеньку вверх, почему бы и не попробовать. А сейчас на одних только керосиновых лампах и примусах можно просто обогатиться и заработать немыслимые, сумасшедшие деньги.

Экватор прошли спокойно, свежий бриз раздувал паруса, а погода была безоблачной и прекрасной. Путь действительно оказался оживленным, сначала встретили двух одиночек, которые и в первом, и во втором случае обошли нас по широкой дуге. В другие дни вдали, слева и справа, видели две группы по два и по четыре корабля. Чтобы не спровоцировать агрессию, никто из нас приближаться друг к другу не пытался, поэтому просто разошлись, и все.

На шестом градусе северной широты, почти на траверзе острова Цейлон, с юго-восточного направления на чистое, прозрачное небо вдруг приплыла маленькая тучка, которая росла и темнела со скоростью экспресса. По воде прошла рябь, предвестница скорой смены направления ветра, а слух уловил изменение тональности пения оснастки парусного вооружения. Но вот хлопнули паруса, чернота на небе быстро опустилась к горизонту, своим краем полностью поглотив солнце, и растеклась по океану большой фиолетовой кляксой. Скорость, с которой она нас догоняла, и то, как быстро начало темнеть, поражало воображение, поэтому действовать нужно было незамедлительно.

– Внимание! – крикнул в конус рупора. – Сигнальщик, выбросить вымпел «Штормовое предупреждение»! И вымпел «Делай, как я»! Боцман! Свободной от вахты команде проверить крепление грузов на палубе и в трюме!

Зазвучал свисток боцмана Палия, и на палубу хлынула отдыхающая смена. Все матросы занялись действиями, положенными по регламенту при получении такой команды. То, что грузы у нас закреплены, как положено, проверял лично еще в порту Лигачева, но дополнительная проверка не помешает.

– Марсовые фок-мачты! Марсовые грот-мачты! Марсовые бизань-мачты! Убрать прямые паруса! На бушприте! Убрать блинд-парус!

Не сомневался в том, что точно такие же действия выполняются и на «Селене». Кинул взгляд за корму и увидел, как их марсовые, не хуже чем наши, резво взбираются по вантам, убирают и подвязывают паруса всех трех мачт, но продолжают идти на стакселях, точно так же, как и мы.

– Марсовые бизань-мачты! Приготовить гафель [40] к смене галса! На бушприте! Стаксели – товсь! Разворот крутой бейдевинд!! Рулевой!! Курс четыре румба!! Держаться всем!!

– Есть четыре румба! – выкрикнул рулевой.

Палубу мягко качнуло вправо, и корабль вошел в правый галс. Как это ни странно, ни злой волны, которая при данной эволюции лупит в борт, ни бортовой качки совершенно не было, и на воде и в наэлектризованном воздухе установилось кратковременное затишье.

– Капитан! Курс норд-ост!

– Хорошо, рулевой! Курс десять румбов!

– Есть десять румбов!

– Марсовые! Гафельный трисель [41] убрать! На бушприте! Леера стакселей подтянуть!

Палубу опять наклонило вправо, но теперь четко послышался удар боковой волны, и корабль слегка качнулся с борта на борт, затем взрезал совсем еще невысокую фронтальную волну, как нож масло, и вышел в требуемый крутой бейдевинд.

– Капитан! – доложил рулевой. – Ост-зюйд-ост! Мы на курсе!

Оказавшийся с правого борта флейт «Селена» выполнил точно такие же эволюции. Даже невооруженным глазом было видно, как капитана Кривошапко и его вахтенного рулевого матросы вязали концами к рулевой тумбе и бизани, троих марсовых обматывали канатами у фок-мачты, а весь лишний народ прятался под палубу и задраивал люки.