Чтение онлайн

Мой рабочий день начинался с шести утра. Обычно, когда спал, на звон судового колокола, отбивающего склянки через каждые полчаса, не обращал никакого внимания. Но за одну-две минуты до удара в рынду, который извещает о середине последней вахты, вставал чисто интуитивно. Отбегав вместе с курсантами утреннее физо, завтракал и в восемь утра заступал на первую вахту. Всегда именно на первую, а не так, как положено на всех остальных кораблях и флотах, когда время последующих вахт у вахтенных офицеров не совпадает.

На первый урок сразу же после завтрака и на последний, перед отбоем, приходил один из монахов, отец Иона, который читал курсантам Закон Божий, а также церковное и римское право, хочу заметить, по собственной инициативе. Все оставшееся время до моего прихода с курсантами занимался Антон. Занимался – это мягко сказано, он их третировал физически и морально. Не знаю, правильно ли он организовал воспитательный процесс, только я в это дело не вмешивался. Но видел, что дети на меня смотрят глазами взрослого человека, да и труса никто из них никогда не праздновал. Это было заметно по некоторым косвенным признакам, особенно когда самозабвенно дрались врукопашную в спаррингах или на ножах. Впрочем, двое трусливых ребят погибли еще на Ла Пальме, когда Антон посчитал свою шайку готовой к испытанию и кинул со скалы в бухту с горящей разлитой нефтью. В курсантскую среду были приняты дети, в душах которых детского осталось очень мало.

Моих уроков было больше всего, с курсантами занимался с двенадцати до восьми, с короткими десятиминутными перерывами через каждый час и двухчасовым перерывом – полчаса на обед и полтора на сон. Хотел передать максимум знаний, но начал с грамматики славянского, английского и испанского языков, арифметики и древней истории. Надеялся, что лет за шесть-семь мои будущие специалисты по проведению спецопераций, разведчики, контрразведчики, дипломаты, аналитики и преподаватели станут если не уникальными людьми, то все равно – высокообразованными, с высочайшим уровнем знаний и интеллекта. Все эти ребята должны будут занять достойное место в лыцарском корпусе Славии, а два-три десятка самых одаренных планировал оставить возле себя на десять или на пятнадцать лет, или насколько понадобится.

Часть выпускников моей персональной школы отправятся на работу в «поле», другая часть останется при Генеральном штабе или перейдет на преподавательскую работу. Лет через шесть-семь произведем ротацию, теоретики заменят практиков, а те соответственно будут отозваны на преподавательскую работу. Так и вырастим новую элиту новой страны.

К вечеру ремонт шхуны «Ирина» закончили, дождавшись прилива, стянули ее на глубину и под огнями факелов приступили к погрузке. Животные, а особенно лошади, почувствовав простор сочных зеленых лугов, возвращаться на борт желанием не горели, но упирались уже не так, как самый первый раз, видимо, привыкли.

Выходить в море решили с рассветом, а спать никому не хотелось, поэтому после ужина всех офицеров экспедиции пригласил к себе на бокал вина. Мы шли на разных кораблях, неделями не виделись и не общались, поэтому вот таким вот собраниям, где каждый в непринужденной обстановке мог высказать все, что угодно, радовались. Чаще всего разговор заходил о том, как кто хотел бы обустроить свою личную жизнь, о том, чем нас встретят новые земли и какое нас ожидает будущее.

– Дорогу осилит идущий, – говорил им, – а значит, быть ленивыми богатеями, прожигающими жизнь в роскоши и праздности, для нас непозволительно. Как только остановимся на достигнутом и станем пользоваться плодами былых трудов, придет кто-нибудь более деятельный и сильный и заставит поделиться. Это в лучшем случае, а в худшем – даст пинок под зад, и окажемся мы на задворках бытия.

– Думаю, сир, что при таком оружии через пару лет у нас уже не будет достойных противников, – не согласился Кульчицкий.

– Любое новшество, которое появилось в мире, Арсен, рано или поздно станет общественным достоянием. В конструкции револьвера, например, вообще нет ничего сложного, все известно уже лет сто пятьдесят. Другое дело, что с оружейными сталями и унитарным патроном не все так просто или совсем не просто. Но это постижимо, любой нормальный мастер сделает барабан сменным и многозарядным, с терочными инициаторами. Впрочем, если иметь образец и при этом задаться целью, то за десяток лет даже секрет нормального капсюля можно раскрыть. Война – двигатель прогресса.

Не рассказывать же им, что объективная масса теоретических изысканий и практическая потребность власти предержащей плюс постоянное противоборство с оппонентами рано или поздно приводят к технологическому взрыву. Знали бы они, что между изобретением унитарного патрона с латунной гильзой, снаряженного дымарем, и ядерной бомбой – расстояние всего лишь семьдесят пять лет… Внимательно посмотрел в глаза каждого офицера, похлопал рукой по напольному глобусу, затем достал из шкафа скрученную в рулон большую карту и разложил на столе. Меня тут же окружили все офицеры.

– Уже сейчас, товарищи лыцари, под нашей властью большая и богатая страна, но это далеко не все, что должно отойти под мою руку. В мире есть как минимум пять архипелагов, которые мы должны присоединить к княжеству, вы или ваши дети станут там губернаторами. Даже на этих островах, где мы сейчас стоим, в будущем придется поставить собственную комендатуру и эскадру боевых кораблей, которые будут контролировать судоходство в Южном полушарии. Но куда мы идем сейчас, все вы прекрасно знаете. Да, на принадлежащую мне часть североамериканского континента. На сегодняшний день испанской, французской, британской и голландской коронами там колонизирована едва ли четверть территорий. Земли княжества растянулись более чем на десять тысяч километров по всему побережью Тихого океана от границы пустынных земель Мексики, которая входит в состав вице-королевства Новая Испания, до пролива в Северный Ледовитый океан. На западе территория ограничена океаном, а на востоке Скалистыми горами, которые считаются непроходимыми и неприступными. На всем этом огромном пространстве нет и еще долго не будет ни одного чужого европейца, поэтому развиваться нам никто не помешает. Вместе с северными землями – это половина материка. Но на восток от Скалистых гор до правого берега реки Миссисипи и далее по ее течению до самого устья в Мексиканском заливе Атлантического океана еще тоже нет никакой цивилизации. – Немного подумал и показал на карте место на побережье залива, где в той жизни стоял город Новый Орлеан.

– Впрочем, в этом месте может находиться небольшое французское поселение [48] . Но ничего, мы его возьмем под свою руку, правда, лет через двадцать. Нам спешить некуда, вначале нужно окрепнуть и набраться сил.

– Но как мы перейдем на ту сторону через эти Скалистые горы, если они непроходимы? – покашливая, спросил оклемавшийся капитан Рыжков.

– Есть один проход, кстати, вполне удобный для транспорта, – ткнул приблизительно пальцем на схематическом изображении гор. – Между прочим, капитан, карта побережья княжества нарисована неточно, поэтому составление правильных лоций всего побережья будет на твоей совести.

– Сделаю, чего уж там, – кивнул он, – а что за народ сейчас проживает в княжестве?

– Племена краснокожих дикарей, очень воинственные, хитрые и беспринципные. Мы с ними, конечно, справимся, но будет нелегко. Если арапы Южно-Африканского графства бесстрашные штурмовики, то эти – с детства воспитанные воины-егеря. Считают врагами всех, кто не входит в их племя, а уважают только силу. В бою будут драться до последнего или до тех пор, пока жив вождь. А вождь краснокожих по принуждению свою голову под пяту никогда не подставит, с ним нужно либо договариваться, либо убивать. К сожалению, они еще не знают, что являются моими подданными, поэтому приручать краснокожих и учить правильному поведению будем вместе.

– Чего там, дадим прикурить! – Лейтенант Попеску хлопнул себя рукой по кобуре с револьвером.

– Дадим, примучим и принудим принять подданство, если будем сплоченными и сильными, – согласился с ним, – кстати, это будущие бойцы ваших полков. Но на сегодняшний день мы еще слишком малочисленны, и если расслабимся, нас съедят мгновенно даже эти дикари, и не поможет никакое оружие.

– Да я за свою новую жизнь любого порву, даже без оружия, – угрюмо сказал Антон Полищук.

– Ни в ком из вас не сомневаюсь, майор. Мы воины, и среди нас нет жалких юродивых и убогих лентяев, да им и не должно быть места. Один умный человек [49] говорил, что в этом мире уважают только силу, а сила заключается не только в крепкой руке, но и в крепком духе и в чувстве локтя. Только вместе мы победим. И либо останемся в памяти потомков жалкими и убогими людьми, которые упустили свой шанс и опозорили свое имя, либо прослывем героями. – После этих моих слов офицеры оторвали глаза от карты, выпрямились и подняли подбородки.