Чтение онлайн

Конечно, этот шторм не сравнить с ужасным тайфуном, трепавшим нас в Индийском океане. Хоть и был он краткосрочным, но бед принес немало. Марсового с «Селены» смыло за борт – каким-то образом на конце распустился узел. А их рулевой сломал руку прямо во время вахты. У меня на «Селене» лопнул крепежный канат и оборвало каронаду. В результате одного канонира раздавило насмерть, а второй отделался легким испугом – сломал два ребра. И если бы не командир опердека [46] сержант Сагайдак, который успел перехватить обрывок каната и захлестнул его на второй растяжке, каронада могла еще не одного человека убить или искалечить, да и борт вывалила бы наверняка.

Не буду рассказывать о количестве матросов, получивших тогда ушибы и мелкие травмы, «прилетело» почти каждому, и мне лично тоже. Когда отбивал склянки при уже затухающем волнении, не удержался на затекших ногах и пошатнулся, рука соскользнула с мокрой переборки, и меня силой инерции развернуло и треснуло затылком о перила ступенек, ведущих на квартердек. Еще запомнил, как прохрипел помощникам приказ передать «Селене» функции лидера и, когда волна немного стихнет, высылать в «бочку» впередсмотрящего – на случай предотвращения столкновений с обломками и оказания помощи потерпевшим кораблекрушение. После этого на несколько часов выпал из реальности.

Очнулся тихой звездной ночью от спокойных перезвонов судовых колоколов, нашего и лидера. После этого голова раскалывалась от боли еще добрых четыре дня, пару дней безудержно тошнило, сутки рвало желчью.

Оказалось, что за пять часов буйства урагана нас отбросило к югу на сто семьдесят миль и слегка сместило к востоку. В результате пришлось изменить курс и затратить двадцать два часа на возвращение к исходному маршруту.

В порт города Мангалуру прибыли на четвертый день. Еще не успели причалить, как были атакованы разными торговцами и мытниками, одетыми приблизительно одинаково – в разноцветные дхоти [47] и тюрбаны. Кстати, все они прекрасно знали и голландский язык, и португальский, поэтому в общении никаких препятствий не возникло. Выплатив мыто по два серебряных талера за корабль и по талеру причальных, озвучил торговцам свои потребности. Когда они начали что-то предлагать, у меня разболелась голова, поэтому сказал, что буду думать до завтра, развернулся и ушел в каюту.

Перед тем как завалиться спать, по просьбе личного состава назначил старшими Бевзу и Сокуру, половину команды до окончания третьей вахты отпустил на берег отдохнуть и развеяться. А еще разведать, что почем.

Утром полностью знал конъюнктуру рабского рынка. Мои неслабо зажигавшие на берегу и довольные до упада помощники за бокалом вина разговорили каких-то португальцев. Поэтому, когда ко мне опять подвалили вчерашние торгаши, вытащил из пояса золотой дублон, щелчком подкинул его, поймал и сказал, что на хороший товар подожду более разумных предложений. И буквально через склянку в сопровождении двух здоровенных индусов с кривыми мечами на плечах пришел толстый торговец в подвязанном желтом дхоти и белоснежном тюрбане. На его ногах были загнутые кверху носками туфли без задников, а на пальцах рук, даже на больших, блестели золотые и серебряные кольца с красными и зелеными камнями.

По тому, как почтительно ему уступили место проходившие мимо мытники, стало ясно, что пожаловал не простой купец. Да, вот с ним мы и решили все торговые вопросы. Правда, под его напором немного потрепыхался для виду и сдался, взял не сотню мужиков, как планировал ранее, а двести шестьдесят пять. А в придачу к ним двести десять баб.

И ладно, пятьдесят крестьянских пар заберут люди Бульбы, а всех остальных отдам лигачевским ребятам. Пусть тоже строят себе полноценные фазенды, расширяются и богатеют.

За рабов уплатил дорого, рассчитался золотыми слитками, зато стариков среди товара не было, все оказались не старше трех десятков лет. В переводе на серебро за простых крестьян отдал по четыре талера, за двадцать пять десятников – по десять, за пятерых мастеров сахароваров – по пятьдесят. Ну и за каждую крестьянку по десять талеров без торга.

Пока три дня стояли в порту, успел посмотреть город, пройтись по торговым лавкам и припортовому рынку. В той жизни не доводилось побывать в Индии, поэтому мне все здесь было интересно.

Что можно сказать? Это действительно страна контрастов. По ступенькам храма четырехрукого бога Шивы спускается состоятельный господин, а под ступеньками оправляется оборванец из клана неприкасаемых, но наготове с совочком и скребком уже стоит храмовый служка. А вообще городок для европейца выглядел непривычно и имел очень интересную архитектуру. Например, стены какого-то храма покрывало множество резных барельефов, изображавших каких-то человекозверей, а в самом центре возвышалась многорукая богиня с мечом в каждой руке.

В лавках чего только не продают, и серебряные украшения, и золотые украшения с камнями и без. Фигурки различных божков из дерева и слоновой кости. Ткани шелковые и ткани хлопковые, однотонные и разноцветные, при этом цены раза в три ниже, чем в Европе. А к лавочникам, торгующим разной утварью, одеждой и обувью, вообще не заходил. Но дамасскую саблю с рукоятью из слоновой кости, обвитую тесьмой из акульей кожи, у оружейника купил, не удержался – все же в абордажном бою таким клинком работать удобней. Вообще-то в Агадире мне достался целый коллекционный арсенал, но именно такой красавицы не было. И драгоценные камни купил, семь крупных кровавых рубинов и семь изумрудов. Получилось довольно дешево, по европейским меркам можно сказать, что совсем бесплатно.

Наши матросы тоже притащили на корабли множество всяких покупок. Непонятно только, зачем опять набирали тех же тканей, ведь из Агадира привезли столько, что в каждом доме ими все стены обтянуть можно было. Но это не мое дело, что хотят, то пусть и тащат, серебра у бойцов много. Впрочем, почему только у бойцов? Да у крестьян на руках целые состояния в европейской валюте. Надо отписать Ивану, пусть распорядится, чтобы коменданты потихоньку изымали их в казну и начинали производить обмен на деньги княжества.

Разместив на судах рабов, то есть теперь уже просто работяг, что после погрузки довел до их сведения, мы отправились к их новому дому. Погода держалась отличная, и наш путь к берегам графства прошел спокойно и уныло.

Так закончилась индийская эпопея. А сейчас, ранним утром второго дня, мы с офицерами и бойцами роты Ангелова затеяли коллективную выездку лошадей по бескрайним зеленым лугам западного острова архипелага. Шторм стих еще ночью, и сейчас ярко светило солнце, однако не скажу, что было тепло.

Здесь оказалось столько лисиц, что непроизвольно организовали массовую загонную охоту. Мы с Чайкой порезвились неплохо, и два трофея попали под мой кистень. Лисы были раза в два больше привычных европейских, с очень красивой бурой шерстью на спине и боках, белой грудью и такой же белой полосой на животе. Шкуры доверил снимать гордому княжеским поручением Фомке. Вот какие шикарные и необычные воротники будут подарены Любушке и Татьяне.

Помнится мне, в той жизни эти острова стали яблоком раздора между Великобританией и Аргентиной. Они за них натурально воевали даже в конце двадцатого века. Но что могла противопоставить бедная Аргентина одному из лучших флотов мира? Поэтому исход споров был ясен. Еще запомнилось, что знаменитую ткань бостон изготавливали из шерсти овец, выращенных на этих островах. Даже на гербе архипелага была нарисована эта самая белая овца, уж очень для них благоприятны здешний климат и бескрайние зеленые луга. Сделав зарубку в памяти (а почему бы самому не озаботиться этим стратегическим местом?), отправился на борт «Алекто», поскольку подошло время занятий с курсантами.