Чтение онлайн

– Йод! Это йод, Максим, это очень нужная вещь для медицины. Спиртовой пятипроцентный раствор применяется для дезинфекции кожи вокруг рваных и резаных ран. Благодаря ему мы спасем немало жизней, просто не допустив элементарного заражения. В общем, за буру и йод получишь премию в пять тысяч талеров, чек выдам немедленно, как только вернемся на корабль. А сейчас – наберите с собой четыре вьючных мешка.

Довольный парень побежал выполнять указание, а на мою голову свалилась очередная проблема: нужно было выбрать из числа сообразительных воинов еще одного будущего промышленника, научить его сублимировать, очищать и кристаллизовать пары йода. Процесс этот простейший, ничего в нем сложного нет, нужны всего лишь перегонная посуда с охладителем и топливо. Думаю, если заложить корректную цену с учетом распределения прибыли при реализации пятьдесят на пятьдесят, желающая обогатиться семейка быстренько отыщется. А работников для небольшой фабрики они сами найдут.

Итак, марганец есть, а значит, перманганат калия, то есть сильнейшее антисептическое средство марганцовка, необходимое для промывки ран, обработки ожогов и полоскания воспаленного горла, получить проще простого. Йод и спирт также есть, аспирин вместе с Ритой синтезировали, хлороформ для обезболивания с помощью реакции хлора и уксусной кислоты при последующем нагревании тоже выделили, опиумом на всякий случай запаслись. Еще бы получить антибиотик, тогда бы мы смогли снизить смертность после полученных ранений и увечий процентов на семьдесят пять. А доктор Янков начал бы считать себя самым могущественным лекарем в мире. Но, к сожалению, не все так просто, пока в результате множества опытов мы научимся растить, выделять и синтезировать нужные грибки, изобретем и изготовим холодильную технику и компрессорно-вакуумные машины, пройдет немало лет. Однако, не говоря уже о различных вирусных болячках, даже для лечения банального воспаления легких, от которого ныне умирает столько людей, особенно маленьких деток, меры нужно принимать срочные. Значит, предстоит экспедиция к знахарям инков, которые, как мне было известно в той жизни, пенициллин открыли еще тысячу лет назад.

К вечеру второго дня мы поднялись по безводной каменистой возвышенности в предгорье Анд, на высоту около полутора тысяч метров над уровнем моря. Наконец за очередным пустынным плато возник большой зеленый оазис с прохладным овальным озером длиной километра три. Такой знакомый и одновременно незнакомый, оазис густо зарос по периметру полосой кустарника в добрый километр и большими и малыми акациями. Кое-где росли кактусы двух– и трехметровой высоты. В той жизни было наоборот, дикорастущих деревьев росло очень мало, все больше культурные сады, зато на подъезде к оазису колючих кактусов торчало гораздо больше, чем сейчас. А размеры озера, плескавшегося в огромной каменной чаше, кажется, остались прежними.

Селитру нашли быстро – отвалили несколько валунов от того самого углубления, где и должна была находиться пещера. На следующий день прямо утром приступили к ее расчистке. Сначала селитра шла вперемешку с глиной, но я точно помнил, что в этом месте пласт был чистый, почти белого цвета. И действительно, через два часа шахтерских работ вышли на окаменевший слой поваренной соли, затем пошел пласт самой обыкновенной селитры толщиной в два метра пятнадцать сантиметров. Нагребли полные мешки.

Появилась подспудная мысль, что ведь можно было бы отгрузкой соли заняться официально, а селитру таскать тайком. Однако рано или поздно все тайное становится явным, поэтому ну их, пару десятков лет подождем и сделаем «неожиданное открытие», а потом раструбим о нем на весь мир. Сбережем доверительные отношения с одним из самых влиятельных магнатов Европы – дело того стоит.

До глубокой темноты помогали остающимся на постоянное место жительства ребятам валить деревья и готовить площадку для строительства временного жилья. С рассветом следующего дня тепло распрощались с ними, с грустью понимая, что это надолго. Я твердо пообещал, что через год-полтора обязательно вернусь, и при этом хочу увидеть в районе выхода селитры небольшую укрепленную крепость.

Возвратившись к кораблям, около двенадцати тонн селитры немедленно расфасовали и укупорили в бочки, при этом небольшой остаток, для которого не нашлось герметических емкостей, пришлось выбросить. Уж слишком она гигроскопична и очень быстро становится ни на что не годной. Под конец стоянки, затоварившись четырьмя-пятью тоннами пищевой соли, мы покинули этот внешне совершенно неприветливый, но стратегически драгоценный берег и направились в Лиму.

Покупку у Испанской короны обширного земельного надела оформили в присутствии вице-короля с соблюдением всех юридических нюансов. Правда, многим, в том числе и дону Марко, было не понять, зачем платить сорок шесть тысяч серебром за огромные, непригодные для производства и проживания территории, если несколько участков вместе с оазисами стоили по ценам казны всего лишь по двести – двести пятьдесят талеров. Но я настоял, при этом обязал нотариуса, чтобы в купчую он внес данные не только из моего патента, но и из заверенной метрики, которую мне выдал в дорогу отец Афанасий, настоятель Каширского монастыря.

Когда мои матросы внесли в зал и водрузили на длинный массивный стол мешки с золотом и серебром, глаза вице-короля радостно блеснули, а на его лице появилась снисходительная улыбка. Он небрежно махнул перчаткой, мол, если глупая молодость желает расстаться с лишними деньгами, и при этом мудрый совладетель нисколько не возражает, значит, так тому и быть.

Приняв из рук нотариуса хорошо очиненное гусиное перо, на каждом из трех экземпляров купчего документа с координатами владений и приложенной картой, на которой были четко обозначены известные границы пустыни, расписался следующим образом: Микаэль Каширский де Картенара. Рядом поставил подпись Марко де Вальядо, герцог Леонский, а затем купчая была заверена нотариусом. И вот после визы вице-короля Новой Испании, управителя заморской территории империи, каждая из сторон получила свой экземпляр. Никто и не догадывался, что пройдут годы, и когда всем станет известно, какие богатства таят в себе недра пустыни Атакама, сегодняшнюю сделку назовут сделкой века.

Боялся ли я, что герцог Леонский меня «кинет», выражаясь на той «фене», которая стала разговорным языком на постсоветском пространстве? Нет, нет и еще раз нет, такая мысль в его мозгах не могла родиться в принципе. И не только потому, что дон Марко в этом самом пространстве не воспитывался, и я питал надежду, что теперь подобного пространства не будет ни через триста лет, ни через тысячу. Даже не потому, что он был обязан мне своим спасением, что являлось общеизвестным фактом, а потому, что в нынешние времена понятие чести еще не стало пустым звуком.

Явные или скрытые действия, которые могли нанести урон репутации дворянина, влекли за собой очень большие моральные неприятности и общественную обструкцию всего европейского дворянства. Например, в среде российских офицеров понятие рыцарского поведения по отношению к офицерам противника сохранялось даже в начальный период Первой мировой войны, пока на полях сражений передовая волна начальствующего дворянства не была выкошена и постепенно заменена сословием мещанским.

Уже как-то говорил об этом, но опять, забегая вперед, вынужден повториться: деловые и дружеские отношения между родами владетелей Леонских и Каширских сохранились на долгие годы. Очень надеюсь, что они не прервутся и через сотни лет.

По самым разным причинам в Лиме задерживаться никак не мог. В первую очередь потому, что на бортах кораблей плыло много женщин, которых обязали во время стоянок в порту не отсвечивать на верхних палубах. Иначе никто не поверил бы, что мы не просто так пошли в кругосветку такой толпой. Да и излишне парить на шхуне скотину не хотелось. И все же на два дня задержаться пришлось. По случаю подписания купчих документов во дворце вице-короля проводили прием для местного высшего общества и бал. На мероприятие пришлось выложить полторы тысячи серебром из собственного кошеля, к тому же был вынужден развлекать компанию рассказами о похождениях в Агадире. Солидным сеньорам «признавался» в количестве взятых трофеев, восторженной молодежи отвечал на множество вопросов, при этом выслушивал «охи» и «ахи» сеньор и сеньорит.

Когда возвращались из дворца, ребята в шлюпке весело шушукались, рассказывали, кто какую «курочку» в каком углу пощупал, травили какие-то байки, смеялись и шутили. Веселились от души. О такой жизни парни даже не мечтали.

Кем они были раньше? Младшими отпрысками живых или славно сложивших головы потомственных защитников земель Русских.

Кому они были нужны? Именно эти бывшие безземельные казачата – мало кому, разве что богатый казак примет в свою свиту на время похода.

Какое будущее их ожидало? Известно какое: рабский аркан и кусок стали или свинца в животе.