Чтение онлайн

Множество кусков золотисто-желтого халькопирита или медного колчедана стали появляться на пути задолго до месторождения.

– Если бы своими глазами не увидел, никогда не поверил бы, – бормотал рудознатец дону Марко. Эх, парень, посмотрел бы ты на пласты выходов самородной меди в Южной Африке!

Мои бойцы и кирасиры помогли сделать десяток шурфов, и я поспешил повести всех дальше, туда, где в той жизни рядом с оазисом и коммуной Сан-Луис находились небольшая, давно выработанная угольная шахта и старый литейный завод. Через десяток километров от будущего карьера стали чаще появляться кактусы, а затем мы вышли к окруженному акациями, кустарником и зеленой травой большому прохладному озеру, которое питал ледниковый горный ручей. Я здесь когда-то даже форель ловил.

Выходы угля с моей осторожной подсказки рудознатец тоже нашел быстро. Мы договорились, что именно он и будет разворачивать здесь добычу и командовать производством. С местом строительства завода тоже определились, после чего дон Марко, радостно потирая руки, решил включиться в процесс и клятвенно заверил, что организацию и финансирование производства, а также обеспечение рабочей силой по заявке управляющего берет лично на себя. Что ж, баба с воза – кобыле легче. Подсказал только, что было бы неплохо добавить сверх заявки человек сто работяг, мол, хотел некоторые оазисы заселить своими офицерами и всю территорию пустыни навечно закрепить за нашими семьями.

– Да-да! Это тоже важно, – согласился Марко. – А с работниками проблем не вижу, прикажу отобрать несколько сотен трудолюбивых аборигенов.

На следующий день, искупавшись рано утром в холодном озере, в котором точно так же купался лет триста двадцать тому в будущем, приказал седлать посвежевших, сытых лошадей и повел отряд обратно на побережье.

– Вижу землю! – крикнул с мачты впередсмотрящий как раз во время моей вахты. Это было ожидаемое известие, мы шли курсом на северо-запад и на рассвете пересекли двадцать третью параллель северной широты. Именно в данном месте на испанских картах был показан контур вытянутого к северу острова. Один из испанских путешественников (не помню его фамилию) поднялся выше тридцать третьей параллели, но, так как здесь берег закачивался острым мысом и возвращался к юго-востоку, этот кусочек суши на лоции нанесли как остров, а восточнее показали какой-то неопределенный берег материка с надписью крупными буквами: «Безводная пустыня». Пригодным для жизни был признан только небольшой кусок побережья, где жило племя аборигенов, занимающихся охотой, собирательством и рыбалкой.

Первым посетил эти земли ближайший сподвижник Кортеса, испанский мореплаватель Хуан Родригес Кабрильо в тысяча пятьсот сорок втором году. В самый засушливый период, двадцать седьмого июля, он вошел в бухту Сан Диего, но вскоре в стычке с индейцами был ранен и умер. Помощник Кабрильо вел записи о путешествии, которые были обнаружены лишь многие годы спустя в его родовом доме в городе Севилья. Повторно эти места посетили через двести двадцать семь лет в тысяча семьсот семьдесят первом году, именно тогда были заложены основы города Лос-Анджелес. Но статус города населенный пункт получил лишь в тысяча восемьсот пятидесятом году, когда по светским меркам того времени стал приличным поселением и насчитывал одну тысячу жителей.

На самом деле мыс оказался ступенькой полуострова, впоследствии получившего название Калифорния. Да и пустыня «водной» не бывает, но даже в этом испанские первооткрыватели ошиблись, либо их ввели в заблуждение местные индейцы. Приблизительно в том месте на карте, где стояло начало надписи «пустыня», должно было находиться устье могучей реки Колорадо, которая в той жизни питала сельскохозяйственные плодородные угодья юго-западных штатов. А всего на несколько миль северней вдоль тихоокеанского побережья материка начинались благодатные калифорнийские земли с приятным средиземноморским климатом. Если мне не изменяет память, то эти места были самыми густонаселенными в США.

Где-то здесь во второй половине шестнадцатого века побывал и английский пират Френсис Дрейк, что через двести лет после начала интенсивного освоения тихоокеанского побережья Северной Америки дало возможность Британии попытаться объявить их своей собственностью, мол, именно ее исследователи забрались дальше всех. Однако начало освободительной борьбы колоний под предводительством Джорджа Вашингтона заставило забыть о своих притязаниях навсегда.

Самыми первыми исследования района низовий реки Колорадо и побережья Южной Калифорнии начали испанцы. Случилось это в начале XVIII века, после чего Испания объявила их своей собственностью. Но с распадом империи территории отошли к Мексике, затем после американо-мексиканской войны в середине девятнадцатого века их разделили между Мексикой и Соединенными Штатами.

Но это было в той жизни. А в этой, почтенные господа, вас здесь уж точно теперь никогда не будет.

Прошло одиннадцать дней с того момента как побережье пустыни Атакама осталось за кормой и ровно неделя с того дня, как мы покинули столицу Новой Испании город Лиму. После просмотра и оценки медного рудника и угольной шахты вся экспедиция, особенно дон Марко, находились в приподнятом настроении. Не знаю, что ему нашептал длинный, как жираф, рудознатец, то есть уже будущий управляющий, но глазки на ранее невозмутимом лице герцога ныне поблескивали азартом. Да и мой молодой рудознатец, бывший казак Максим, был рад пройти под контролем опытного специалиста столь интересную практику.

Дон Марко с сопровождением без остановок отправился в Лиму, где должен был заняться подготовкой покупки очерченной на карте территории, мы же дошли до устья реки Лоа, северной границы пустыни, и бросили якоря. Здесь по взаимной договоренности, которой достигли после некоторых споров, я должен был подыскать оазис и заложить форт, прикрывающий северные границы наших общих владений. Дон Марко считал, что прикрывать их не от кого, но я все же настоял.

– Слушайте меня, братья-товарищи, – сказал собравшимся офицерам и сержантам роты Ангелова. – Здесь вдоль берега реки есть несколько симпатичных оазисов. Хлеба на этом каменистом грунте никто сеять не собирается, но цитрусовые сады, виноградники и всякие огородные культуры расти будут хорошо. Но во всем этом деле важно то, что здесь спрятаны огромные месторождения натриевой селитры, которая идет на изготовление пороха и взрывчатых веществ. Да-да, почти такая же, какую собирали в компостных ямах. Так вот, на двух ближних оазисах нужно будет оборудовать транспортные стоянки, а на третьем дальнем построить городок. Для этих целей мне нужно отделение воинов, командир которого станет комендантом, а остальные воины – сержантами будущего гарнизона. Работяги и жители-поселенцы у вас вскоре будут, а бойцов-новобранцев из числа аборигенов через полгода или год капитан Рыжков вам доставит. Ваша задача – обеспечить добычу, тайную доставку к морю и погрузку на корабли селитры, которую нужно плотно запечатывать в бочонки, так как влаги она не любит. Кроме положенной оплаты, согласно штатному расписанию, по результатам отгрузки товара вы будете получать десять процентов от дохода. Почему всего десять процентов? Потому что это настолько большие деньги, что медные рудники покажутся мелочью. А через два десятка лет мы эти месторождения «откроем» официально и станем частично влиять на обороноспособность той или иной европейской страны, при этом вынуждены будем делиться заработками с компаньоном. Итак, те, кто хочет получить не двести, а всего шестьдесят – семьдесят моргов вполне нормальной земли, но при этом гарантированно сделаться богатым, должны сейчас подумать и определиться. Да, единственное неудобство для этой группы будет состоять в том, что два десятка лет придется пожить в относительной изоляции от всего мира. Впрочем, если захотите установить очередность посещения земель княжества на кораблях, пришедших за сырьем, нисколько не возражаю.

К моему удивлению, поговорив с людьми, тут решили остаться восемь сержантов, что мне льстило, так как говорило о полном доверии, поэтому согласившимся пришлось бросать кости. Стать основателем будущего города выпало сержанту Слуцкому, который тут же изъявил желание взять в команду одного солидного дядьку-строителя.

Одним словом, ко всеобщему удовлетворению, все вопросы были решены. Приказав освободить от зерна сто имеющихся бочек (высыпали его прямо в трюм), выгрузили лошадей, захватили вьючные мешки, кирки и лопаты и отправились в будущий город Слуцк, на месте которого в той жизни в XIX веке возникла коммуна «Анна-Мария». Вместе с нами поехали и девчонки, жены воинов гарнизона, а дядьке-строителю пообещал, что доставкой его семьи из Малаги займусь лично.

По пути нас ожидало несколько открытий. На стоянке у второго оазиса у берегов обширных озер застывшей поваренной соли Максим нашел куски желтоватых призматических кристаллов.

– Смотрите, сир, это ювелирный камень, – блеснул он познаниями, показывая куски самой обыкновенной буры. Максим, конечно, не знал, что используется бура не только в качестве флюса для пайки золота, серебра и меди, но и как определитель концентрации кислот, как сырье для изготовления глазури и эмали, проявитель фотографий и отбеливатель бумаги. Конечно, область ее практического применения должна была быть более широкой, но ранее никогда специально этим не интересовался, поэтому ничего другого на ум не приходило.

– Набери два полных вьючных мешка, – распорядился коротко и вдруг увидел в его правой руке три черно-фиолетовых камешка с металлическим блеском. – А это что?

– Сам не знаю, вон там целый скальный выход. – Он показал рукой куда-то в сторону. А мне вдруг вспомнилась расположенная на окраине города Анна-Мария небольшая фармацевтическая фабрика, от которой шел интересный запах. Боже мой! Как я мог забыть?! Йод! В этих местах находятся самые большие залежи йода! Немало окаменевшего йода нашли в Японии, но гораздо меньше, чем здесь. Взяв у него из рук эти камешки, поднес к огню зажигалки, а увидев сиреневую дымку и почуяв специфический запах, понял, что не ошибся. Теперь не придется мучиться с водорослями.