Чтение онлайн

Первоначально задерживаться даже не думал. Собирался заступить на свою законную первую вахту и приказать поднимать якорь. Но явно агрессивные намерения моих будущих подданных необходимо было пресечь жестоко и на корню, наглядно предъявив силу воинов и могущество владыки. Иначе никакого уважения от них не дождусь, и воспринимать они меня не будут. Нигде и никак.

Историей освоения Америки интересовался всегда, поэтому вся литература по этой тематике, и художественная и научно-публицистическая, которая издавалась в Союзе, а затем в России, в первую очередь попадала в мою домашнюю библиотеку. Особенно меня интересовал вопрос, каким образом испанский ловелас и прохиндей Эрнандо Кортес, собрав вокруг себя полтора десятка таких же молодых офицеров-авантюристов и несколько сотен солдат и матросов, смог покорить девятимиллионное государство ацтеков.

Завоевав вместе с Веласкесом Кубу и получив в собственность обширные земельные наделы и золотые копи, Кортес не успокоился и даже вопреки пожеланиям вышестоящего окружения кинулся в очередную авантюру. Узнав, что рядом находится материк с могущественной и богатой золотом страной ацтеков, он всеми правдами и неправдами, даже обманув губернатора Веласкеса, лично возглавил эскадру кораблей и ринулся в экспедицию.

Как могло случиться, что могучая держава воинов развалилась под ударом горстки авантюристов? Тем более если верить исследователям-документалистам, а не верить им нельзя, то «сердцееды» [58] имели лучшую военную организацию, более развитые металлургию и сельское хозяйство, чем где-либо на двух континентах.

Причин для этого несколько. Во-первых, в результате развития общественных отношений и накопления капиталов административные и культовые должности из выборных стали наследственными, при этом абсолютное большинство простого народа оказалось совершенно обездоленным и превратилось в безъязыких существ. Любого крестьянина или ремесленника, а также их жен, сыновей или дочерей по кивку жреца властная верхушка могла тут же бросить на жертвенный алтарь, вскрыть грудь и сожрать сердце. То есть между небольшой военно-административной и религиозной прослойкой населения и огромным числом рабочего люда образовалась пропасть размером с каньон Диабло. Так вот воины при живом вожде, которому по большому счету и служили, сражались отважно, но в случае его гибели разбегались с поля боя в разные стороны, оголяя подходы к селениям, оставляя крестьян, а часто собственных женщин и детей без защиты.

Во-вторых, по какой-то причине возникла и укоренилась взаимная межродовая неприязнь, когда покорившиеся государству племена друг друга просто ненавидели. Часто бывало так, что жители одной деревни с чистой совестью предавали жителей другой.

В-третьих, это абсолютный консерватизм в развитии воинского искусства и неумение оперативно влиять на ситуацию даже в самых высших эшелонах власти. На этот счет даже имелся анекдот: «Едет как-то новоиспеченный вождь племени делаваров в московском трамвае. К нему подходит контролер и требует:

– Ваш билет!

Тот, немного подумав, гордо отвечает:

– В Чингачгука нет билета! – После этого трамвай останавливается, и его выбрасывают на улицу. Упав задницей на асфальт, он поднимает ладошку вверх и восклицает вслед уходящему трамваю:

– В Чингачгука – проездной!»

Шутки – шутками, но еще Педро де Альварадо, бывший лейтенант экспедиции Кортеса, упоминал о полной растерянности вождей как союзных, так и враждебных в ситуациях, когда надо было принимать непрямолинейные решения. Впоследствии, приняв под свою команду две сотни испанских солдат и тонко используя взаимную неприязнь разных племен, он покорил земли Гватемалы, Белиза, Гондураса и Сальвадора.

И четвертое, это жесткое табу на любое прогрессорство. Не буду далеко ходить, до прихода европейцев краснокожие аборигены обоих континентов не имели даже представления, что такое колесо. Южные индейцы переносили грузы на плечах, а северные таскали на волокушах в собачьих упряжках.

Что касается коренного населения Калифорнии, то считается, что первые поселенцы здесь появились за полтысячи лет до нашей эры. Предполагается, что это родственные ацтекам племена, ибо многие имеют юто-ацтекские языковые корни. Но абсолютно точно известно, что все две тысячи лет эти народы прожили в изоляции, не имея возможности общения с дальними соседями из-за непроходимых северо-восточных и восточных Скалистых гор, непреодолимых глубоких каньонов юго-востока и пустынных безводных земель востока.

При каменных орудиях труда и охоты у них был довольно высокий уровень общественных отношений, культивировались принципы наследования имущества и передачи власти. В отличие от социальных отношений, существовавших при известном нам первобытно-общинном строе, они издревле знали, что такое собственность, в том числе и на рабов. Правда, понятие рабства больше походило на древнегреческое и римское, чем на средневековое европейское в общем и российское в частности. Здесь дети рабов считались вольными, а раб, попавший в плен или закабаленный за долги, имел полное право выкупить себя.

В общем, нельзя сказать, что это были какие-то плохие аборигены. Племена, проживающие в местности, где в той жизни возникли города Лос-Анджелес и Сан-Диего, сто пятьдесят и сто двадцать лет назад уже имели удовольствие столкнуться с бледнолицыми сверхчеловеками. Они их приняли как самых близких друзей, тем более что по преданиям верховное божество некоторых индейских народов имеет белый цвет кожи, бороду (которая у краснокожих не растет) и летает на большой крылатой лодке.

Но эти самые божества проявили себя совсем не по-божески. Отведав свежеприготовленной дичи, поданной охотниками, они выпили по чашке пейотля [59] , затем изнасиловали понравившихся им жен и дочерей краснокожих. А несогласных охотников просто убили. Правда, в ответку лжебоги по зубам получили тоже неслабо, некоторые со смертельным исходом. С тех самых пор из поколения в поколение передавалась информация о том, как надо правильно привечать бледнолицых.

Один идиот-испанец и второй придурок-англичанин натворили дел, а мне придется разруливать ситуацию. Помнил из истории о незавидной судьбе первых францисканских католических миссий в районе Сан-Диего, о ситуациях, которые привели к убийству священников и солдат, и мне было совершенно понятно, что никакого диалога не получится. Вопрос нужно было кардинально решить раз и навсегда.

Взял в руки воронку рупора и повернулся к стоящим невдалеке флейту «Селена» и шхуне «Ирина».

– Капитан Кривошапко! Капитан Рыжков! Меня всем слышно?!

– Так точно! Так точно! – прозвучало в ответ довольно отчетливо.

– Тогда слушать приказ! Снимаемся с якоря и подходим к берегу на стакселях, сколько позволяет глубина залива, но не ближе, чем на три кабельтовых. Затем – подать все пять шлюпок к борту «Селены». Рота Ангелова грузится в полном составе, экипированная, снаряженная и готовая к бою. С нашего борта забирают меня и майора Полищука. – Заметил, как Антон сразу подтянулся, на его лице появилась улыбка. Долго я его не пускал в бой.

– Есть! Есть! – радостно загалдели бойцы.

– После моего выстрела из винтовки первый залп в толпу воинов противника делает «Ирина», затем немедленно идет курсом шесть румбов на сближение с берегом, не перекрывая директрису стрельбы для «Селены». К выгрузке оседланных лошадей нужно приготовиться уже сейчас. Капитан Рыжков, задача понятна?

– Так точно! Все понятно!

– Капитан Кривошапко! Второй залп твой! Но не спеши, прицелься хорошо, а когда взмахну шпагой, вали толпу семью выстрелами. Остальными тремя пройдись по поселку, по жилищам попадать необязательно, просто нужно будет создать панику. Ударишь, когда будут выгружены лошади, я дам знать. Вопросы?