Чтение онлайн

Я помолчал и продолжил, глядя прямо в ее глаза, ставшие несколько круглыми:

– Конечно, лучше бы этого сейчас не говорить, но ты честна со мной, и я честен с тобой. Ты показываешь себя очень разумной сегодня. К сожалению, я предпочел бы жениться на той девушке, что сказала бы, что пойдет за мной куда угодно – несмотря на войну, несмотря на возможные испытания несмотря на разницу в происхождении. Очевидно, я – романтик.

(Слова о том, что таких разумных невест, как она, я всегда могу найти достаточно много, или о том, что она не выдержала проверки в последний день, я благоразумно проглотил).

Тут моя гимнастка начала понимать, и глаза ее сузились от чувств, которые мне трудно было бы разобрать на составные части, но которые безусловно включали в себя бешенство. Любопытная реакция – подумал я. Нет, чтобы сожалеть и плакать в душе… Ну, ладно.

– Теперь, послушав тебя, думаю, что лучше мне пойти наверх по линии женитьбы, -хладнокровно продолжил я. – Скажем, заключить с разрешения короны временный брак с одной знакомой эльфийкой лет на пятьдесят – она, кстати, родственница принцесс, и с магией у нее, как у эльфийки, все хорошо. Затем родить с ней красивых и способных к магии детей и сделать им карьеру при дворе. А с тобой дело явно не выгорает – ты решила оставить меня и уехать.

Я замолчал, с грустью в душе продолжая свои наблюдения. Неужели она и сейчас не бросится мне на шею, не повинится в холодности, в отчаянии от предстоящей разлуки… Ничего подобного не происходило. Прелестная девушка с твердым характером не проявляля искренности и даже не пыталась притвориться, но стискивала зубы, думая не обо мне, а только лишь о том, что могла сделать великолепную партию со мной – и поспешила. О чувствах она и не вспоминала.

Похоже, я ошибался в ней с самого начала. Теперь все было ясно, и я счел за лучшее закончить разговор, так быстро ставший неприятным для нас:

– Мне жаль говорить тебе эти слова, но я должен. Ты не хочешь и уже не сможешь стать моей невестой. Тебе не хватает надежности и любви ко мне. Прощай и будь счастлива!

Я встал во внезапном приступе гнева, не обращая внимания на ее попытку сказать что-то, бросил несколько монет на стол как плату за ужин и, не оборачиваясь, вышел из таверны. На выходе я бросил на стол ее спутникам несколько золотых, отчего они перестали делать вид, что не замечают меня, вскочили на ноги и низко поклонились – и вышел вон.

Пройдя по улице шагов пятьсот, я вдруг так же неожиданно успокоился. Немедленно мой желудок подсказал мне, что он остался почти пуст, и я завернул в первый же приличный ресторан, а там с горя заказал полный ужин с салатом, телячьим жарким и тортом на десерт, лучшее вино и принялся снова есть суп, не обращая внимания на призывные взгляды дам полусвета, ужинавших там же. Правда, когда я закончил мой ужин, то с удивлением обнаружил, что не съел и четверти поданных блюд, несмотря на свой обычно хороший аппетит, зато бутылку вина опустошил полностью.

Затем правильным маршем я зашагал обратно к цирку, где мой слуга Адабан ждал меня с лошадями. Там сел на коня, и, не обращая внимания на циркачей, уже собиравших в дальнюю дорогу огромный парусиновый тент цирка, безо всякой спешки, задумчиво поехал к себе в училище.

Следующий день был церковный, выходной, и после утренней молитвы все кадеты и корнеты собирались, говоря попросту, по женской части. Как и обычно, все знали, кто к кому идет.

– У тебя нет духов? – спросил я Гирона после бритья. – Мои кончились.

– Изволь, – ответил верный друг, рассматривая свои аккуратно уложенные кудри и крючковатый нос в зеркале. – Вот тут флакон. Ты с кем сегодня встречаешься? С циркачкой своей?

– Циркачка сегодня или завтра уезжает с цирком, и вынужденно дала мне отставку до следующего приезда, а вообще-то навсегда, поскольку мы с тобой скоро уйдем на войну – невозмутимо ответил я, застегивая воротник штатского камзола. – Потому сегодня я притворяюсь штафиркой, и встречаюсь с необычайно красивой юной рыбачкой из порта. Она похожа на морскую фею. Уже согласилась попозировать мне для рисунка в платье. Вместо акробатических фигур и клоунов я буду набрасывать эскиз женщины из народа в рыбачьей лодке. А со временем, глядишь, полюбуюсь ею и без платья.

– А рыбацкий нож в бок не хочешь получить от её отца или брата? – серьезно спросил Гирон, знаток морских людей – его графство было прибрежным. – Я эту публику знаю – к дочерям серьезно относятся.

– Она сирота, одна на свете, – спокойно сказал я, напяливая вместо сапог с портянками чулки и штатские туфли. – Некому заступиться за неё, бедняжку, кроме меня.

– А рыбацкая Гильдия у них есть? – удивился Гирон.

– В этом вся проблема, – вздохнул я. – Гильдия давит на неё. Хочет выдать замуж насильно.

– А на хрена им это? – изумленно спросил Гирон, как наследник прибрежного графства – прекрасно знавший повадки морских гильдий. – Гильдиям обыкновенно на свадьбы наплевать, с этого не поимеешь дохода.

– А у нее большой дом остался от родителей, и хорошая лодка с парусом, – объяснил я. – Кто-то уже разинул пасть на всё это. И договорился со старшиной – возможно, подкупил. А ей за кандидата замуж неохота, поскольку она его слишком хорошо знает – вроде бы он ещё то дерьмо. И потом, у неё есть я, так называемый письмоводитель из районной управы. И ещё один ухажер имеется, рыбак с пригородной деревни. Поселковые его не желают, уже пригрозили избить. Сегодня посмотрим, что народ обо мне скажет. Я еду на свидание прямо в Гавань. Чего доброго, старшина поселка возникнет, начнет мне мораль читать – напомню ему об обязанностях. Глядишь, ухажерам по хребтам перетяну плетью, поставлю их на место.

– Поехать с тобой? – серьезно спросил Гирон. – Знаю я этих рыбаков из столичной гавани. Они там наглые – пробы ставить негде. Отец один раз у них лодки отобрал на наших рыболовных участках, так они чуть за ножи не взялись, пришлось кой-кого искупать в соленой водице.

Предложение было здравым. Несмотря на небольшой 'кавалерийский' рост, Гирон был отменным бойцом. Но я не ждал неприятностей сегодня, планируя их на следующее свидание.

– Со мной Горман, а у него всегда упрятаны в тюке сабли и заряженные пистолеты, так отец приказал – успокоил я Гирона. – И потом, это свидание. Слуга уместен, а вот другой дворянин…

– Ладно, – вздохнул Гирон. – А я двину к фрейлине. Уже шестнадцатая.

– Слушай, их всего двадцать, – предупредил я его. – Если ты им всем разобьешь сердце – их начальница статс-дама Галлер разобьет тебе карьеру, ты её знаешь.

– Ну, знаю не так взаимопроникающе, как ты, – засмеялся Гирон. – До сих пор все удивляются, как корнет Альбер смог уложить Галлер в постель. Но ты прав – надо укрыться от её всевидящего глаза. Придется лезть в окно из сада – коридоры хорошо просматриваются. А насчет карьеры… Через три луны, в конце лета, мы выпускаемся. Как раз война начнется, судя по тону переговоров. Дядя говорит, что в Империи так хреново, что только война позволит императору заткнуть глотку недовольному дворянству. Летом они урожай соберут – и замаршируют через границы, а флотом начнут бомбить нам столицу, как двадцать лет назад, в Третью имперскую.