Чтение онлайн

Во всеобщей тишине раздались аплодисменты мэра, которые не сразу, но были подхвачены толпой.

— А значит, — героиня слегка приободрилась, — вы вернёте всё взятое в замке на место, включая деньги.

На этот раз не хлопал никто.

— Чего молчите? Если не будет денег, то как мы будем жить?

— А вы поищите где-нибудь, — послышалось из толпы.

— Там должен быть тайник. Я в книжке читал.

— Продайте что-нибудь ненужное.

— Нападите на кого-нибудь.

— Я не могу ни на кого напасть! У меня нет армии, — прошипела Торвальд. — Значит так. Сейчас я закрою глаза и досчитаю до ста, а когда открою, золото будет вот на этом столике.

И, зажмурившись, волшебница принялась считать:

— Один… Два… Три…

...

— Девяносто девять… Сто.

Когда королева открыла глаза, золота на столике не было. Как не было и самого столика, и людей вокруг. Только мэр с виноватым лицом стоял чуть поодаль.

— Я хотел передать вам список проблем, требующих безотлагательного решения, — пискнул толстячок, и, сунув ей в руки бумажку, скрылся в переулке.

====== Госпожа Метёлка. Часть третья ======

В замок Мизори вернулась злой, голодной и разбитой. Бросила взгляд на трон. Пальцы рефлекторно сжались в кулак, который вскоре загорелся ярким голубым светом.

— Жалкий планктон!!! — молния ударила в невинное сидение, разойдясь по округе серией вспышек. Но трон остался стоять. Подойдя поближе, Торвальд не поверила своим глазам. — Железный!

И действительно, хотя в некоторых местах кресло и оплавилось, а обивка вообще начисто сгорела, сам трон по-прежнему возвышался на своём постаменте.

— Это символ власти, — сверху послышался знакомый голос, — он должен быть надёжным. Золото — слишком мягкий металл.

— К тому же дорогой, — усмехнулась воительница, присаживаясь на ступеньку. — Всё было, как ты и предсказывал. Я облажалась. Облажалась по всем пунктам.

— И даже не представляешь, насколько, — филин переместился на спинку кресла. — Вышла с неподготовленной речью в народ, выдвинула идиотское требование, а главное — закрыла глаза во время выступления. Ты хоть представляешь, что сделала?

— Да, я так ничего и не получила.

— И это большая удача. Потому что если в следующий раз учинишь такое, получишь десяток стрел в грудь и пару кинжалов в спину.

— Какая забота. Теперь меня жалеют дьявольские птицы, — усмехнулась девушка, всерьёз задумавшись, а не поджарить ли этого надоеду?

— Ты до сих пор не поняла одну вещь, — продолжал гнуть своё филин. — То, что я работал на короля, вовсе не делает меня твоим врагом. Так или иначе, вся страна на него работала. «Дьявольский повар» пёк ему «дьявольские пироги», «дьявольский конюх» седлал «дьявольских лошадей», а «дьявольский садовник» стриг «дьявольский газон».

— Но у них не было выбора. Здесь их земля. Не могли же они всё бросить?

Жёлтые глаза филина округлились до невероятных размеров.

— Чёрт. Прости, до меня не сразу дошло, — Мизори вспомнила рассказ Гуама. Всё правильно! Он пережил пятнадцать правителей, но служил им не потому, что был героем или злодеем. Просто замок был его домом.

В мозгу завертелись шальные мысли. Странница вспоминала свои былые приключения. Пещеры, склепы, леса. А что если все эти крысы, пауки, летучие мыши и кролики не были врагами, а всего лишь защищали свои логова?

Впрочем, птица и не думала сердиться. За свою долгую и нелёгкую жизнь Латокинт повидал немало сложных характеров. А у этой девушки были смягчающие обстоятельства, начиная от возраста и завершая профессией. В отличие от волшебников, с их педантичным следованием букве магической науки, колдуны черпали силу из собственных эмоций. Это неизменно накладывало свой отпечаток на психику чародеев. Они были порывистыми, шумными, страстными. Резкие перепады настроения происходили по поводу и без повода, гнев сменялся милостью, любовь — ненавистью, радость — грустью. Сейчас Мизори было грустно, и он её прекрасно понимал.

— Завтра уже послезавтра, а я до сих пор ничего не сделала, — продолжала сокрушаться властительница. — Теперь меня совсем перестанут уважать.

— Вот только не надо ныть, — бывший министр слетел со своего насеста и опустился рядом с королевой. Переборов в себе чувство гордости, филин состроил смешную рожицу и громко «ухнул», выжимая из девушки улыбку. — От твоего нытья проблем меньше не станет.

— А что мне делать-то? Даже если я придумаю указ, то не смогу его объявить без герольда.

— Можно написать объявление. Писать-то ты умеешь?

— С ошибками, — потупилась Мизори. Грамматика всегда давалась ей с трудом. — Может, ты сделаешь это за меня?

— Во-первых, я уволен...

— Уже нет.

— А во-вторых, есть гораздо более подходящая кандидатура. Не соблаговолите ли проследовать в подвал, Ваше Величество?

— Ха-ха, ха-ха-ха, — Мизори Торвальд отчаянно пыталась взять себя в руки, но рот никак не хотел закрываться, а с уст срывались исключительно полубезумные смешки. — Хи-хи, хо-хо.

Нет, она ведь действительно шутила, когда говорила о втором министре. Филин ещё куда ни шло, но это уже ни в какие ворота! В самом дальнем каземате, в углу одной из камер на подстилке из соломы сидела курица. Самая настоящая курица, с клювом и гребешком. Клуша сидела, подогнув под себя лапки, и с интересом разглядывала волшебницу.

— Какого чёрта, Гуам?! Только не говори мне, что эта ку...

— Дракон, — резко перебил девушку филин, поднеся крыло к её губам. — Это дракон, а я, между прочим, Гуамоко.

— Но это же...

— Это чёрный дракон! — повысил тон филин.

Мизори протёрла глаза. Курица была такой же чёрной, как первый снег.

— Потому что если бы это был не дракон, а, например, собака, кошка или, допустим, курица, то он вряд ли умел бы писать, — особый акцент был сделан на словах «допустим, курица», — а Белина прекрасно владеет пером и чернильницей, пишет под диктовку, рисует листовки и карикатуры.

— Понятно, значит, второй министр Ледяного Властелина...

— Нет. Белина всего лишь секретарь. То есть она была секретарём у позапрошлого правителя, Хладному Королю она не служила. Старик совсем выжил из ума, он считал, что госпожа Белина курица.

— Она умеет говорить?

— Не совсем. Драконы — существа необычайно гордые и говорят исключительно на родном языке. Но не переживай, она всё понимает.

— А можно попросить её сказать что-нибудь по-драконьи?

— Можно, но не рекомендую. Если, конечно, у тебя нет желания менять бельё. Драконий язык действует на людей весьма специфично — условный рефлекс, так сказать.

— Белина, значит? — девушка опустилась на корточки, вглядываясь в птичий зрачок. — Госпожа Белина, согласны ли вы стать придворным писарем Параракса?