Чтение онлайн

Хуже пришло внезапно, когда в один прекрасный момент входная дверь не открылась из-за сваленных перед ней отходов, и несчастный ювелир несколько часов перетаскивал мусор в соседний квартал.

А потом королева пропала вовсе, оставив после себя некую Белину. Что это за птица, торговец не знал, но под её руководством ситуация немного стабилизировалась. По крайней мере, хуже не становилось. Ровно до того момента, пока в город не вошли солдаты. Его лавку не тронули, но у остальных жителей отважное воинство забрало то немногое, что не тронули сборщики налогов и разбойники. Цены на продукты вознеслись до невиданных высот, и жить стало практически невозможно — в дом семьи Базили пришло чувство голода, давно забытое чувство, с которым они не встречались вот уже двадцать лет.

И вот теперь Мизори вернулась. Поначалу Бруно не хотел идти, но потом решил, что будет лучше знать, какие ещё напасти ждут их в будущем, а заодно выразить всё то негодование и недовольство, копившиеся в последние злосчастные недели. В каждом лавочнике живёт бунтарь. И глядя на стоящую перед ним королеву, мужчина тихо шептал проклятия и сжимал кулаки.

— Во-первых, я хочу поблагодарить вас от лица нашей славной армии за то, что вы, несмотря на нужду, поделились с ними продуктами, — вещала королева. — Они не забыли вашей щедрости, более того, часть солдат королевства останутся в городе, они займутся охраной правопорядка, а также станут костяком нового светлого воинства, которое соберется и обучится под их началом.

Над толпой повис недовольный гул, можно было разобрать и форменную брань. Бруно достал из мешка большую растяжку с надписью «Долой королеву» и принялся расправлять полотнище, когда на ногу лавочника кто-то наступил.

— Смотри, куда ноги ставишь! — выкрикнул ювелир, после чего обомлел…

На его ноге, как ни в чём не бывало, расположился здоровенный детина в синем сюртуке, такого же цвета штаны были заправлены в высокие голенища сапог. Тело человека закрывал стальной нагрудник, на поясе висел короткий меч. Мужчина смотрел на него недобро, особенно Бруно беспокоила рука незнакомца, так некстати опустившаяся на эфес меча. Похоже, что ногу он убирать не планировал.

Ювелир жалобно посмотрел на солдата, потом на плакат. Незнакомец кивнул. Бруно нехотя затолкал растяжку в мешок, но сапог с его ноги никуда не исчез. Тяжело вздохнув, лавочник достал кошелёк и, отсчитав несколько медяков, положил в карман сюртука. Солдат благосклонно улыбнулся, освобождая мужчину, однако едва тот повернулся, чтобы уйти, ухватил его за шиворот и вернул в ряды демонстрантов.

— Они уже здесь, среди вас, ждут, пока вы их поприветствуете, — продолжала говорить Её Величество.

Выкрики стихли, Бруно заметил, как люди стали озабоченно озираться по сторонам. Иные взгляды натыкались на облаченные в броню фигуры наподобие его соседа, после чего предпочитали созерцать носы собственных сапог. Солдаты стояли молча, точно ждали чего-то, а потом дружно, как по команде, захлопали в ладоши. Базили удивлённо посмотрел на соседа и тут же получил локтем в бок. Содрогнувшись от боли, он захлопал — сначала тихо, но после очередного тычка начал стараться, не жалея ладоней. Аплодисменты очагами возникали в толпе, пока постепенно не поглотили всё собрание, неудержимо перерастая в овации.

На сердце Торвальд полегчало. Она поначалу очень переживала по поводу того, как примет народ вооруженных людей, обобравших его день назад. Оказывается, хорошо принял, всё, как и сказал Гуам — нужно было лишь, чтобы они стали ближе друг к другу.

— А теперь позвольте мне продолжить, — ободренная королева извлекла на свет божий кипу листов. — Здесь у нас некоторые новые законы, налоги, подати, сборы, трудовые повинности. Надеюсь, вы, мои славные подданные, примете все перечисленное благосклонно, ибо в конечном итоге всё это лишь для вашего блага.

Загнанные в тиски из шлагбаумов и мусорных завалов люди окончательно пали духом.

На следующее утро по городским кварталам были развешаны листовки с нарядами. За каждым районом закреплялся определенный перечень работ. Прежде всего — уборка мусора, сбор хвороста в лесу и заготовка сена. Пятьдесят лошадей требовали корма, а до зимы было не так уж далеко. Не менее сложно обстояли дела с людьми. Просторный замок без труда вместил полторы сотни человек и вместит еще вчетверо больше, но камень быстро остывает — дворец нужно отапливать. Что может быть хуже больной армии? Голодная амия. Хотя истину, поведанную Зы, Мизори уяснила прекрасно: вооружённые солдаты голодать не будут в любом случае, и это скорее пугало, нежели обнадеживало. Ах да, еще нужны кровати, должны же люди на чем-то спать, ведь не королевы же они, чтобы дрыхнуть на лежанке из стульев. Увы, делать кровати было некому и не из чего, а это значило, что до поры до времени ее воинству придется почивать на соломе, которую тоже еще предстоит добыть. Котелки-то у них есть? Должны быть.

В итоге отдохнуть у Мизори не получилось и минуты. Она познакомилась с большинством своих новых подчинённых, некоторыми их обычаями, иерархией, снаряжением. Меньшинство же отправилось за город — наслаждаться своими новыми владениями. В числе прочих была и жена Ульфа — Грета, милая одноглазая девушка, ровесница Торвальд. Свой отъезд она связала с необходимостью обеспечить маленькому сынишке здоровые условия жизни, однако пообещала вернуться, как только замок и город приведут в нормальное состояние. Гуамоко с данным развитием событий был в высшей степени согласен, ведь отряд покинули преимущественно лишние рты: очень дряхлые старики, беременные, инвалиды, малолетние дети. Но даже без них население дворца увеличилось более чем на сотню человек. Старенькой Эльзе следить за замком в одиночку было уже не под силу, с разрешения королевы она привлекла к делу внуков.

В одной из комнат развернули полковую кухню, готовил повар отряда. Готовил отвратно, однако одна проблема была вроде бы решена, вернее, заменена двумя другими. Во-первых, кухня требовала дрова, крупу, мясо. Во-вторых, вместе с людьми в замок вернулись его прежние обитатели: крысы и мыши. Пушистые разбойники шастали по комнатам, атаковали упомянутую выше кухню, грызли уцелевшую мебель, в общем, всячески выражали свою антимонархическую позицию.

— О боги, как же это все сложно! — вконец вымотанная девушка рухнула на стол, с головой зарываясь в бумаги. Как же ей хотелось все бросить. И выспаться. А еще наесться и напиться, конечно же. Надо узнать у стражи, не проходил ли через город караван с вином.

— Моя королева изволит отдыхать? — вкрадчивый голос филина прозвучал над самым ухом.

Как же она его возненавидела за последние дни!

— Ну, Гуамчик, ну миленький, поковыряйся в бумажках вместо меня. Я тебя к медальке представлю — когда мы наладим их производство, разумеется.

— На кой мне она сдалась? — наклонила голову птица.

— А действительно, на кой? — задалась вопросом Мизори. — Ну, так она ведь блестящая, красивая.

— Осмелюсь заметить, что я вроде как филин, а не сорока. И хотя существо я в высшей степени интеллектуальное, деньги меня интересуют в последнюю очередь. Вот если бы ее величество наловила для меня мышей…

Торвальд на секунду представила себя, гоняющуюся по замку за мышами. Нет уж, ее и без того считали далеко не гением, а учуди она подобное, точно провозгласили бы очередным безумным монархом.

— Осмелюсь заметить, ваше величество, что ничего сложного в том, что вы делаете, вовсе нет, — первый министр принялся расхаживать по кабинету. — Сейчас вы работаете с одним-единственным городом, пускай даже большим. А между прочим, в вашем королевстве их отнюдь не мало, а есть еще поселки, деревни...