Чтение онлайн

— Я серьёзно, ребята. Ну, кто из нас думал, что можно соскучиться по этому заросшему лесами куску мерзлой земли?! А сейчас как подумаю о родителях, доме, друзьях...

— Жози ударилась в ностальгию, — с похоронной миной констатировал Жак. — Увы, но мне подобное не понять, за сочувствием обращайся к Жоржу.

— В нашем роду семейные ценности тоже не особо в почёте. Впрочем, ради особого случая я был бы не прочь сделать исключение.

Кони остановились — путь им преградила небольшая речка. Можно было, конечно, переплыть её верхом, но мочить одежду не было никакого желания.

— Заплутали, господари? — голос принадлежал мальчонке лет восьми, который, опираясь на самодельную удочку, безбоязненно взирал на эту странную троицу. — Ой, дяденька, а чего это вы такой бледный?

Жак едва заметно улыбнулся, а Жорж набросил на лицо шарф; не хватало еще, чтоб этот сопляк спросил у него, куда тот подевал свой нос.

— А ты посмотри на его уши, — рассмеялась Жозефина, — сразу ясно станет.

Мальчик присмотрелся. И точно, ведь уши-то заостренные.

— Да вы никак эльф! — восторженно воскликнул парнишка. — Никогда не видел настоящего эльфа! Вы ведь из Бескрайнего Леса? Умоляю, расскажите мне, сударь, на что он похож.

— Что ж, подойди сюда, малец.

Ничего не подозревающий ребёнок приблизился к серой лошади. Всадник нагнулся, протягивая ему руку, в руке была зажата золотая монета. Глаза паренька блеснули, он потянулся за вожделенным богатством, но стоило ему схватить монету, как мягкие пальцы эльфа сжались на его запястье.

— Дяденька эльф, ваша рука такая холодная...

— Он снежный эльф, — не скрывая сарказма, хмыкнул безносый.

— Не бойся, мальчик.

Холодная бледная ладонь скользнула по предплечью, плечу, шее мальца, мягко сжала его подбородок.

— Но...

— Мальчик, разве эти глаза могут лгать? — он бережно повернул голову ребенка так, чтобы их взгляды встретились.

На мгновение парнишка испугался, однажды он уже видел похожие глаза, у старого Филиппа, деревенского старосты. На его похоронах... Пустые и безжизненные, глаза незнакомца внушали тревогу, но недолго, через минуту на смену ей пришёл покой и странная умиротворенность.

— А теперь пей, — Жак легонько надрезал подушечку пальца о шпагу и протянул руку мальчику, позволяя вкусить несколько капель. — С этого момента ты будешь делать то, что я скажу. Ты понял?

— Да, господин, — паренёк облизнул окровавленные губы.

— Далеко до ближайшего моста?

— Большой каменный мост стоит выше по течению, господин, иногда я там рыбачу. Ниже по течению — паромная переправа.

— Смотрите, какой полезный мальчик, — похвалил себя носитель шпаги и шляпы. — Дайте ему кристалл. Деревня недалеко от границы, его услуги нам будут очень кстати.

— Так нету, кончились, — развела руками Жозефина.

— Я свои ещё в Кроне потратил, — покачал головой Жорж.

— Чёрт, мой последний достался тому орку в Угуме. Вот незадача, агент в этом месте нам действительно не помешал бы.

— Так кто ж виноват, что ты сначала думаешь, а потом делаешь?

— Бывает, — Жак скорчил недовольную мину. — Ну-ка, мальчик, слушай мою команду. Сейчас мы уедем, а ты зайдёшь в воду, потом досчитаешь до ста и утопишься. Понял? Ну, вот и умница. А теперь айда до моста! — Выкрикнув это, он сорвал с головы шляпу и стал размахивать ею на манер флага.

— Кто первый, тот спит в одной комнате с Жози! — поддержал безликий.

— Кто последний — оплачивает счёт!

Под свист и улюлюканье кони рванулись с места, поднимая клубы пыли. Они неслись вперед, навстречу сверкающему предзакатному солнцу и бескрайнему горизонту.

Маленький рыбак проводил пришельцев грустным взглядом и медленно поковылял к речке. Если говорить начистоту, то топиться ему не особо хотелось.

Вода была ему уже по шею, когда ребенок внезапно осознал, что неграмотен и считать не умеет. С души будто камень свалился, он уже хотел выбраться из воды, но ноги почему-то не слушались. Тело продолжало выполнять приказ, пусть даже тот был невыполнимым. Темнело, из соседнего леса до него донесся протяжный волчий вой, и мальчик пожалел, что неграмотен.

====== Дни Мизори ======

Осадок от путешествия все еще был очень силен. На первый взгляд казалось, что не было в нем ничего особенного, обычная рутина, обычные благие дела с обычным риском для жизни. Боль, отчаянье, торжество, азарт и толика стыда за то, что выбор, сделанный ею, не всегда был правильным. Только уровень другой. На кону стояли не интересы отдельных людей и даже не благополучие захудалых деревушек, а жизнь и судьба тысяч горожан, видящих в ней свою надежду и опору. И хотя она вновь твердо стояла на ногах, хотя силы уже начали возвращаться, а захватчики покинули Параракс, она понимала, что ничего не кончено. Слова Зы глубоко запали в душу молодой королевы. Игра для нее только начинается и она не кончится уже никогда. Победа, пускай и добытая с таким трудом, не радовала вовсе.

Отойдя от мыслей, Мизори оглянулась. Перед ней бурлило огромное людское море. С высоты небольшого помоста она могла без труда разобрать отдельные лица, равно и они видели ее. Только смотрели снизу вверх, и каждый взгляд соединял в себе негодование, злость и надежду.

— Мои верноподданные, — голос, усиленный магией, грянул над площадью, — я собрала вас сегодня, чтобы сообщить о ряде замечательных событий, которые волею судеб постигли славный Параракс.

Народ замер в ожидании, крики смолкли.

Ювелир Бруно Базили пребывал не в духе с самого утра. Всё началось после смерти старого короля, когда в разгар праздничного шествия случайно брошенный камень разбил его витрину. Мужчина побежал жаловаться знакомому стражнику, но оказалось, что тот больше таковым не является. Винсент — а именно так звали бывшего служителя правопорядка — был занят тем, что складывал вещи в небольшой фургон. Тогда ювелир не мог понять причин столь скоропалительного бегства, понимание пришло несколько позже, когда, вернувшись к лавке, он обнаружил, что замок на двери сломан. Это было первое за три года ограбление. Увы, дальнейшие события показали, что не последнее.

Следующий месяц был для него сущим бедствием. Продуктов становилось всё меньше и драгоценности уже не пользовались тем спросом, что при старом короле. Конечно, были люди по-прежнему заинтересованные в дорогих украшениях. Эти люди наведывались к нему несколько раз, непременно устраивая разгром и забирая с собой то немногое, что мужчине удавалось заработать. Потом появились стражники, и к бандитским поборам добавились налоги. Бруно даже помышлял о самоубийстве, но это было бы эгоистично по отношению к семье, к тому же утешало то, что хуже быть просто не могло.