Чтение онлайн

Имя Боян принадлежит русской традиции, сходное по звучанию имя в форме Баян (через «а») встречалось у тюркских народов, связанное с «богатый». Однако в русском имени Боян «наиболее очевидным является сближение с бой (Фасмер М. Т. 1). Следует отметить, что М. Н. Тихомиров также не считал имя Боян тюркским и допускал, что оно «могло войти в русский обиход с очень древних времен» (Тихомиров, 1986. С. 44). В письменных памятниках Древней Руси четыре раза встречен Боян: улица Бояна в Новгороде, свидетель Боян в Пскове, Боянновгородец, живущий в Озеревах и задолжавший 6 кун, и наконец Боян, житель Русы (современной Старой Руссы), задолжавший ростовщику одну гривну (Арциховский, 1978. С. 295-299). Латинское bovis, bos - «домашний бык, вол». Самнитский город в Нижней Италии Bovianum (Бовиан) впоследствии назывался Боян (Дворецкий, 1976). Полное название этого города было Bovianum Undecumanorum («бычий (город) солдат 11го легиона»). Со времен Августа он был римской колонией и заселялся ветеранами. Боян - название озера в современной Румынии, земле фракийского племени даков. Русское «боян» и «буян» - синонимы (глагол несовершенного вида - боянить, буйствовать, буянить): «буян, сильный ветер; поваленное в лесу дерево; гроза с сильным ветром» (Словарь областной, 1982. С. 98, 195, 179, 184). В свою очередь, «буян» и «буй» также синонимы: буй - «храбрый, отважный; дикий»; «буйный, буян» (Фасмер М. Т. 1). Ср.: в «Слове о полку Игореве»: «Ты буй Рюриче и Давыде»; «ты буй Романе и Мстиславе».

Но «вещий Боян, Велесов внук» (мудрый Боян, Велесов сын).
– Что является содержанием данного утверждения? Мы распознаем это содержание как мифологическую связь Велеса (Волоса) с русским народом: он воспринимался как покровитель русского народа, как языческий бог «всей Руси» (Успенский, 1982. С. 37, 55). Поэтому можно предположить, что эта связь нашла отражение в утверждении «Боян, Велесов внук» и смыслом его является информация о том, что Боян русский по рождению, русин. Однако в контексте функции Велеса как покровителя красноречия и поэзии.

О социальном и имущественном положении Бояна мы располагаем знанием из не менее авторитетного источника: из надписи в Софии Киевской о земле Бояна, если Боян надписи - это «наш» Боян. Об этом мы также располагаем знанием, полученным, правда, косвенным путем. «Месяца января в 30, на Святого Ипполита, взяла землю княгиня - Боянову - княгиня Всеволодова - а перед Святою Софиею, перед попами. А тут был попин Яким Домило, Пателей Стипко, Михалько Неженович, Михаил, Данило, Марко, Семьюн, Михаил Елисавинич, Иван Янчин, Тудор Тубышев, Илья Копылович, Тудор Борзятич. А перед теми свидетелями получила землю княгиня Боянову всю. А отдала за нее семьдесят гривен собольих. А в этом (наличная часть от) семисот гривен» (пер. наш) (Высоцкий, 1966. С. 64. Табл. XXVII).

Несколько слов о времени выполнения надписи о Бояновой земле. Княгиня ВсеволодаАндрея Ярославича овдовела в 1093 г., сама она скончалась в 1111 г. и была захоронена в Андреевском (Янчином) монастыре. Между этими датами и была приобретена вдовой Всеволода земля Бояна.

Правда, исследователь надписи С. А. Высоцкий считает, что надпись сделана во второй четверти XII в., когда вдова Всеволода уже скончалась. И земля перешла к другой вдове и другого Всеволода. И среди свидетелей передачи земли Бояна под именем Михаила исследователь видит Михаила - митрополита Киевского второй четверти XII в. Это могло быть и так, если бы допускалось тогда во главе списка свидетелей назвать, как считает исследователь, епископа Туровского Якима Домило, а главу русского священства, митрополита Киевского, - четвертым по счету, называя его, как и всех свидетелей, просто попом, то есть священником. На самом деле перечисление лиц шло по строгой иерархии. Например, в летописной статье 1089 г. об освящении церкви Печерской Пресвятой Богородицы в Феодосиевом монастыре: «Освящена была церковь… Иоанном митрополитом и Лукою, Белгородским епископом, Исаем, Черниговским епископом…» Даже перечисление епископов шло по иерархии епископских кафедр. В летописной статье 1091 г. о перенесении мощей Феодосия этот перечень выглядит следующим образом: «…собрались епископы: Ефрем Переяславский, Стефан Владимирский, Иоанн Черниговский, Марин Юрьевский» (ПВЛ).

О социальном положении Бояна можно судить по составу свидетелей сделки: все они священнослужители. Этот признак является безупречным, и по нему с несомненностью можно заключить, что Боян был из среды духовенства, так как при сделке между светскими людьми такое не практиковалось, - свидетелями были также светские люди (Марасинова, 1966). Причем Боян принадлежал к высшей церковной иерархии: среди свидетелей находятся священнослужители высокого ранга. Так, например, один из них, Иван Янчин, надежно отождествляется со священником АндреевскогоЯнчина монастыря, основанного в Киеве ВсеволодомАндреем Ярославичем в 1086 г. для своей дочери Янки, который стали называть Янчиным монастырем. Отметим, что ошибочно считать, что земля перешла к другой вдове и другого Всеволода еще и потому, что «другой Всеволод» - это Всеволод Ольгович, который скончался в 1147 г., когда митрополитом Киевским был уже не Михаил, а Климент Смолятич. Помимо этого, «во второй четверти XII в.» игуменом Янчина монастыря был не Иван, а Григорий, он упомянут в начале этой «второй четверти», в 1128 г. (Макарий, 1995. С. 172, 609. № 68; С. 663). Автор записи о Бояновой земле не упомянул при именах свидетелей ни одной должности, занимаемой этими лицами, что, по сведениям М. Д. Приселкова, означает в таких случаях громкую известность данных лиц в Киеве во время записи (Приселков, 1940. С. 25, 27, 31). Подтверждением высокого социального положения Бояна служат размер и качество его земли, а следовательно, и ее стоимость - 700 гривен. Расположение надписей в этом соборе обусловлено социальной принадлежностью носителей имен, упоминаемых в надписях, значением изображений, на которых они выполнены, и значением архитектурных частей храма - его внутренних помещений, где эти надписи находятся. Таким образом, каждой надписи свойственно значение как единице языка храмовых граффито, - существует семантика самих надписей.

Запись о Бояновой земле находится в Апостольском приделе. В центре текста записи нацарапан голубь с оливковой ветвью в клюве. Выполнена запись 30 января, в день священномученика Ипполита. Но в этот день Церковь отмечает Собор вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого. Видимо значение этих фактов определяется тем, что Боян был выдающимся русским богословом и его дарования позволяли соотносить его с апостолами, а также и с тремя вселенскими учителями и святителями. Обращает на себя внимание и тот факт, что передача земли во владение княгине Всеволода произошла перед Святою Софиею и в присутствии большого числа свидетелей из священства, а также огромная цена Бояновой земли. Вся эта дополнительная информация связана, таким образом, с именем Бояна.

Есть еще одна особенность в этой записи. Сторонами сделки выступают не Боян и вдова князя Всеволода, «Всеволожая», а сама митрополичья церковь, Святая София, в лице какогото представителя священства, и вдова князя - с другой стороны. Следовательно, самого Бояна уже нет в живых. Это подтверждает и изображение в центре надписи голубя с оливковой ветвью в клюве. Согласно древнехристианской символике, подобное изображение означало слова «душа твоя в мире» (Высоцкий, 1966. С. 116; Фрикен. С. 58). Такое утверждение автора надписи ведет непосредственно к представлению о харизме, или благодати как особой божественной силе, ниспосылаемой человеку свыше не только с целью преодоления внутренне присущей ему греховности, но и для достижения спасения в загробном мире. Но чтобы сказать о Бояне, что «душа его в мире», что он спасен, он должен был обладать не только особой божественной силой, не только быть «вещим» (мудрым), но и совершить какието христианские подвиги. Только при этом условии можно было решиться сказать, что он спасен.

Итак, мы пришли к выводу, что Боян надписи и «Слова о полку Игореве» принадлежал к высшей церковной иерархии, являлся крупным землевладельцем, мог быть любимцем Ярослава, был выдающимся богословом и высоко одаренным писателем, русский по рождению - «Велесов внук», его «струны» сами славу рокотали князьям, кому хотели. Автор «Задонщины» дает на этот счет информацию - кому: Боян воздавал похвалу первым русским князьям - Игорю Рюриковичу, Владимиру Святославичу и Ярославу Владимировичу (ПЛДР, 1981. XIV - сер. XV в. С. 99). Остается ответить на вопрос: обладает ли какимлибо информационным содержанием наше утверждение, что в Древней Руси лица духовного звания владели землей?
– При современном запасе исторических сведений у нас нет никакой причины настаивать, что знаем достаточно много об этом. Однако ценнейшим документом по истории земельных отношений в Древней Руси является вкладная Варлаама Хутынского, составленная около 1211 г. Основатель Хутынского монастыря Варлаам, в миру Алекса Михалевич, принадлежал к богатому роду. Будучи игуменом Хутынского монастыря, он являлся одновременно крупным землевладельцем и только после смерти завещал передать свои земли монастырю. Антоний, сверстник Варлаама, впоследствии Новгородский владыка, в миру Добрыня Ядрейкович, был сыном воеводы. Прокша Малышевич, в иночестве Порфирий, тоже был новгородцем знатного рода. Это цвет тогдашнего новгородского общества и землевладельцы. Антоний в своем описании путешествия в Царьград «не без удивления замечает о монастыре Иоанна Предтечи в Царьграде: «А сел не держат, но Божиею благодатию и пощением и молитвами Иоанна питаеми суть» (Подвигина, 1976. С. 46). Сходное положение дел следует предполагать и в Киеве, как и в Новгороде: постригались представители знатных родов, землевладельцы. Сведения об этом имеются в КиевоПечерском Патерике. Монастыри села держали. Также священно- и церковнослужители - члены причта - владели участками земли, им принадлежащими.

Теперь мы можем легко установить значение наших выводов: они гарантируют, что Боян - это киевский митрополит Иларион, христианский идеолог, автор знаменитого «Слова о законе и благодати», в котором его «живые струны» сами славу рокотали Игорю, Святославу, Владимиру, Ярославу. Вот «гусленные буйные словесы» Бояна:

Похвалим же и мы, по силе нашей,

малыми похвалами, великое и дивное сотворившего,

нашего учителя и наставника,

великого царя нашей земли Володимера,

внука старого Игоря, сына же славного Святослава,

которые, в свои лета владычествующе,

мужеством же и храборством прослыли в странах многих.

И победами и могуществом

поминаются ныне и слывут.

Ибо не в худой и неведомой земле владычествовали,

но в Русской, которая ведома и слышима

всеми четырьмя концами земли.

Сей славный от славных родившийся,

благородный от благородных, царь наш Влодимер,

и возрос и окрепнул в ранней молодости,

больше же возмужав, крепостью и силой совершенствуясь,

мужеством же и знанием преуспевая.

И самодержцем был земли своей,

покорил под себя окрестные страны:

иные миром, а непокорные мечом.

И так ему, в дни свои живущему

и землю свою пасущему

правдою, мужеством же и знанием,

пришло на него посещение Вышнего,

призрело на него всемилостивое око Благого Бога,

и воссиял разум в сердце его,

чтобы разуметь суету идольской лжи,

взыскать Единого Бога,

сотворившего всю тварь, видимую и невидимую…