Чтение онлайн

Таким образом, можно думать, что две жемчужины, обрамляющие карбункул в золотой серьге Святослава, отмечали высокую земную иерархию, к которой принадлежал Святослав, по подобию небесной иерархии (ср. символику жемчуга и золота в «Слове о полку Игореве»: «Изяслав, сын Васильков… изрони жемчужну душу из храбра тела чрес злато ожерелье»).

Теперь мы предлагаем другой довод в пользу этнической принадлежности прически Святослава - так стриглись знатные фракийцы. Данный подход позволяет нам использовать изобразительные памятники и высказывания античных авторов о прическе фракийцев и вообще даст возможность чтолибо сказать об этническом происхождении первых русских князей. По очередности дошедших до нас сведений о типе прически фракийцев предшествует изображение хеттских пленников на египетских памятниках (о близости хеттолувийцев и фракийцев см. Гиндин Л. А., 1991. С. 28, 38, 40, 42, 49): у хеттских пленников волосы до плеч и только у одного голова совершенно голая, но с одной стороны ее свисает клок волос в виде «оселедца» ниже плеча. Видимо, это знатный пленник - перед ним стоит египтянин в торжествующей горделивой позе (Герни О. Р., 1987. Фото № 5).

Следующими за египетскими можно считать сведения в стихах Гомера: «…обступили героя фракийцы, / Мужи высокочубастые, грозно уставивши копья». Далее Гомер называет их «грозные фракийцы», они «наездники конные» или «конеборные фракийцы» (Il. IV, 532, 533, 537; XIII, 4). Излагаемые сейчас сведения смыкаются с последующими сведениями в стихах греческого поэта VI в. до н. э. Архилоха: «Пускай близ Салмидесса ночью темною / Взяли б фракийцы его / Чубатые, - у них он настрадался бы, / Рабскую пищу едя!» (Античная лирика, 1968. С. 119). Архилох желает лиха былому товарищу, обидчику, клятвы растоптавшему - попасть в руки фракийцев чубатых.

Подходящие сведения сохранились в стихах Херила, греческого поэта V в. до н. э., из недошедшей поэмы о грекоперсидской войне, переданных Иосифом Флавием. В числе полчищ Ксеркса Херил описывает и такой народ: «После же них показался народ удивительный видом, / Речь финикийскую он испускал устами своими, / Там, где Солимский хребет и широкое море, живет он. / Головы сплошь до темени бриты у них, но поверх их / Кожу головью коней надевают, тверделую паром» (Флавий, 1990. С. 41). Ответ об этнической принадлежности этого народа, хотя бы частично, заложен в типе прически - бритые головы до темени, и в месте жительства его - у Солимского хребта и широкого моря, а также в головном уборе в виде конской головы.

Бритые головы до темени дают возможность соотносить этот народ с фракийцами, однако место расселения этого народа - Солимские высоты, упомянутые у Гомера (Od. V, 283) и отождествляемые с горами в Малой Азии, и «широкое море», под которым в таком случае следует подразумевать северовосточную часть Средиземного моря между Грецией и Малой Азией, могут указывать на близкородственный фракийцам «гордый, дерзкий» народ конных воиновстрелков - на киммерийцев, «словно песок, неисчислимых» (Каллимах. Гимн к Артемиде), главным оружием которых были мечи и кинжалы. Страну киммерийцев, пришедших в Малую Азию с территории Северного Причерноморья и завоевавших Лидию в VII в. до н. э., «Гаммир» ассирийцев, помещают в Каппадокии, на месте бывшей хеттской державы («Археология»,1986. С. 19).

Для оправдания нашего утверждения есть еще одно основание - головной убор в виде конской головы у народа, описанного Херилом. Для этой цели следует, на наш взгляд, привлечь головной убор одного из царей азиатских скифов. Этот царь был захоронен в кургане Иссык на территории Казахстана, в 50 км. восточнее АлмаАты. Налобную часть его головного убора украшали две золотые протомы крылатых коней с рогами горного козла (Акишев К. А., 1978. С. 24. Илл. № 9, 17). Ясно, что как сам головной убор описанного народа, так и украшение налобной части головного убора скифского царя - имеют символическое значение и относятся к культуре конных воиноввсадников.

На долю тех, у кого вызовет протест представленное утверждение, что описанный Херилом народ можно отождествлять с киммерийцами, остается лишь одно - язык этого народа: «речь финикийскую он испускал устами своими». Финикийский относится к семитской группе языков, а фракокиммерийский - к индоевропейской группе. Поэтому объяснить, почему предполагаемые киммерийцы «испускали финикийскую речь», можно единственным способом - путем отрицания самого факта, что он «испускал финикийскую речь», так как в подлиннике могла стоять не финикийская, а фригийская или фракийская речь. Ведь Херил говорит, что для греков этот народ был «удивительный видом», то есть чуждый, мало знакомый, однако речь его знакома была им. Правда, финикийская речь также была знакома грекам, но дело в том, что если бы в подлиннике была «финикийская речь», то Иосиф Флавий не должен бы пройти мимо этого факта, однако он, утверждая, что это были иудеи, ссылается на единственный аргумент, который тут же рушится - на Солимские горы, принимая их за Иерусалимские.

Однако «у поэта пятого столетия невозможно допустить сокращенную форму «Солима» вместо «Гиеросолима», которая встречается только у поздних писателей». «Весьма странно, - продолжает комментатор Флавия, - что Иосиф не ссылается на язык описываемого Херилом народа, как на доказательство тождества его с иудеями, так как язык последних имеет близкое сходство с языком финикийским» (Флавий Иосиф, 1990. С. 41, 42, № 2). Как бы то ни было, однако обычай стричься наголо, оставляя на темени чуб, восходит к индийской касте кшатриев, воиноваристократов, у них этот чуб назывался шикхой или шикхандой (Багдасаров Р. В., 1996. С. 289).

Остальное, что следует сказать о «фракийской прическе», должно относиться к существованию этого обычая на Руси после эпохи первых русских князей, так как с этим связан важный вопрос: существовало ли некое поле тяготения, в котором мог существовать этот обычай, или он был «изъят» на время у другого народа, а затем забыт? Практика запорожских сечевиков - «оселедец» - может показаться неубедительной в связи с тем, что эта стрижка была одним из элементов «обряда перехода» из мирских в воинское братство, которое представляло надэтническое, наднациональное и надрелигиозное явление. Разрешить этот вопрос помогает свидетельство Адама Олеария, путешествовавшего по России в XVII веке: «У детей моложе 10 лет - как девочек, так и мальчиков - они (русские.
– Л. Г.) стригут головы и оставляют только с обеих сторон длинные свисающие локоны. Чтобы отличить девочек, они продевают им большие серебряные или медные серьги в уши» (Адам Олеарий, 1986. С. 336). В связи с таким видом стрижки у русских детей необходимо отметить, что греческий текст Льва Диакона о стрижке Святослава позволяет сделать вывод о том, что хотя «клок волос» (локон) свисал с одной стороны головы Святослава, однако он мог бы свисать и с обеих сторон (Лев Диакон, 1988. С. 213. Комментарии, № 58).

Как же, однако, следует трактовать тот факт, что русские стриглись «под фракийцев»? Хотя вовсе не значит, что русские славяне произошли от фракийцев, истоки их, скорее всего, в иллировенетском мире, куда входили и фракийцы (Гиббон. Т. 1, 1997. С. 85; 101, № 94). Этот сложный и, пожалуй, не совсем очевидный тезис «русские стриглись под фракийцев», я интерпретирую следующим образом. В источниках о скандинавах не отражены сведения об этом типе прически, которая является признаком знатности рода, хотя из Скандинавии, в соответствии с норманнской теорией, новгородские племена призвали князей, чтобы они владели ими.

Примечание. Облик скандинавов, как знатных и незнатных, изображенный древними мастерами, современниками викингов, является устойчивым: на знаменитой 12футовой колонне с острова Готланд в Балтийском море, на цветной византийской мозаике XI века, изображающей наемникавикинга из гвардии византийского императора («Викинги», 1996. С. 31, 73), на одной из миниатюр Мадридской рукописи хроники Скилицы, изображающей группу варягов из гвардии византийского императора (Shevcenko I., 1965. Fig. № 5) - скандинавы с густыми волосами на голове и бородаты.

Тогда что остается на долю фракийцев? Фракия в древности означала всю северную часть Европы (естественным образом и территории, занятой прибалтийскими венетами.
– Л. Г.), хотя в более тесном смысле это была страна, занимавшая территорию между Македонией, Эгейским морем и Дунаем (Иосиф Флавий, 1990. С. 13, № 2). В нашей стране фракийская культура представлена памятниками в Поднестровье, на территории Тернопольской, Черновицкой, ИваноФранковской и Закарпатской областей, так называемый ареал памятников голиградской группы («Археология», 1986. С. 36, 37).