Чтение онлайн

Рано утромъ, пользуясь холодкомъ, пока еще не разгорлся зноемъ ясный синій день, — мы пошли бродить по Подгориц. Новая Подгорица, черногорская, подобно новымъ русскимъ городамъ Средней Азіи, составляетъ совершенно отдльный поселокъ отъ старой, турецкой Подгорицы, присоединенной къ Черногоріи только по берлинскому трактату. Черногорскій городокъ отгородился отъ турецкаго и просторнымъ выгономъ, и глубокою пропастью рчного русла Рыбницы, черезъ которую построенъ хорошій каменный мостъ. Воды въ этой рк теперь очень немного, но зато все длинное ущелье ея русла заросло высокими итальянскими тополями, которыхъ и макушекъ не видно, пока не подойдешь къ самому краю крутого, обрывистаго берега. За ркою сильная, хотя изрядно обветшавшая, крпость въ старинномъ вкус: маленькія зубчатыя стны съ узкими бойницами, круглыя и четырехугольныя башни, совсмъ какъ въ какой-нибудь древней Византіи. И крпость, и старый городокъ, ютящійся подъ ея стнами, смотрятъ ршительно по-турецки; мы еще издали насчитали пять минаретовъ, а ихъ, наврное, гораздо больше. Впрочемъ, среди магометанскихъ мечетей высится и высокое зданіе католическаго костела.

Въ Подгориц жили не одни турки и албанцы-мусульмане, но еще и албанцы-католики изъ племени миридитовъ. По присоединеніи Подгорицы къ княжеству, и мусульмане, и католики спокойно остались на своихъ мстахъ, зная по долгому сосдскому опыту, что подъ черногорскою властью больше свободы, безопасности и равноправія, чмъ подъ произволомъ скутарійскяхъ пашей. Народъ, который толпами двигается изъ стараго городка въ новый, еще больше усиливаетъ иллюзію. Все это высокія красныя фески съ характерными синими кистями, висящими до самой спины, по которымъ съ перваго взгляда узнаешь турка. Но не меньше тутъ блыхъ фесокъ и живописныхъ накрахмаленныхъ фустанеллъ албанцевъ. По спокойному и довольному виду этой толпы нельзя сомнваться, что этимъ недавнимъ заклятымъ врагамъ Черной-Горы живется въ своемъ новомъ отечеств нисколько не хуже, чмъ прежде. Напротивъ, теперь торговля и богатство Подгорицы сильно поднялись. Въ дни турецкаго владычества Подгорица представляла изъ себя своего рода главный вооруженный лагерь турецкихъ силъ, воевавшихъ Черную-Гору. Здсь, можно сказать, не прекращалась вчная пограничная война, если не велась война формальная, отъ имени султана и Высокой Порты, то все-таки продолжалась такъ-называемая негласная или «малая война» черногорскихъ племенъ съ племенами албанскими, или гайдучество отдльныхъ «четъ», которыя выростали сами собою въ здшней воинственной, полудикой жизни въ глухихъ ущельяхъ недоступныхъ горъ то Черногоріи, то Албаніи; если не было «четъ», то шла не мене ожесточенная борьба также никогда не прекращавшейся кровавой мести. Изъ Подгорицы обыкновенно направлялись вс турецкіе походы въ долину Зеты, въ Кучи, въ Мартыничи, къ Рк и Детинью. На Подгорицу и на сосднія съ нею крпостцы, Спужъ и Жаблякъ, прежде всего обрушивались отчаянныя нападенія черногорскихъ юнаковъ. Многія села, когда-то окружавшія торговую Подгорицу, или вовсе стерты съ лица земли этими частыми боями, или переселены въ ущелья Черной-Горы. Оттого теперешняя «нахія Подгорицы и Зеты», примыкающая въ Скадрскому озеру и заключающая въ себ низовья довольно значительныхъ ркъ, какъ Морача, Цвня и пр., сравнительно безлюдна и пустынна.

Подгорица стоитъ какъ бы у входа въ ту узкую долину нижней Зеты, клиномъ врывающуюся въ горы вольнаго княжества, между племенемъ кучей съ востока и лшанской нахіей съ запада, въ конц которой, на крайнемъ рубеж бывшей турецкой земли, стоитъ крпость Спужъ, и по которой обыкновенно турецкіе паши вторгались внутрь Черной-Горы.

Бродя по старой Подгориц, въ тни ея крпостныхъ стнъ, нельзя не вспомнить недавняго геройскаго боя въ ея ближайшей окрестности того самаго, ни разу не побжденнаго турками, воеводы Божо Петровича Нгоша, съ которымъ я только-что познакомился во дворц князя и въ деревню котораго мы имли въ виду прохать, будучи въ Никшич.

Это было въ 1876 году, въ разгаръ сербско-черногорской войны противъ туровъ, когда Мухтаръ-паша съ своею арміею, претерпвъ рядъ позорныхъ пораженій въ Герцеговин и Берд отъ князя Николая и усташей Пево Павловича, былъ запертъ ими въ Требинь, а Махмудъ-паша, присланный на выручку его, также неудачно пытался пробиться въ нему изъ Подгорицы черезъ Зетсвую долину и Никшичъ.

26-го августа, въ день нашего Бородинскаго боя, Божидаръ Петровичъ съ 5.000 своихъ юнаковъ на голову разбилъ между Подгорицей и Медуномъ въ жестокой рукопашной сч 20-титысячную регулярную армію Махмуда. 10.000 турокъ пали на пол битвы, остальные едва успли добжать и скрыться въ стнахъ Подгорицы. Каждый черногорскій батальонъ изрубилъ ханджарами боле 1.000 враговъ, а батальонъ мартыничей, особенно страшныхъ туркамъ своею неистовою храбростью и своею заклятою ненавистью къ нимъ, изрубилъ до 2.000; на иного юнака приходилось не мене десяти убитыхъ турокъ, а байрактаръ князя Николая, Милошъ Новакъ, собственноручно изрубилъ 17 человкъ… Черезъ пять дней Мухтаръ еще разъ пытался ринуться изъ Подгорицы въ Медуну, но отрядъ его, оттсненный яростною аттакою черногорцевъ въ отвсному обрыву скалы, погибъ почти весь. 3.500 турокъ остались на мст.

Ужасъ туровъ посл медунскаго разгрома былъ такъ великъ, что на другой день черногорцы нашли 240 туровъ, безпомощно забившихся въ скалы. И даже когда на смну посрамленнаго Махмуда явился храбрый Дервишъ-паша, старый боецъ съ Черною-Горою, то войска его при первомъ появленіи черногорскихъ юнаковъ впадали въ паническій страхъ и бжали назадъ въ Подгорицу, подъ защиту ея стнъ и пушекъ, не слушая никакихъ угрозъ и приказовъ паши.

Замчательно, что вс турки, бжавшіе отъ черногорцевъ съ поля сраженія, закрывали обими руками заднюю часть шеи, — до того ихъ поражала ужасомъ привычка черногорскихъ богатырей сразу сносить ударомъ ханджара турецкія головы…

Новая Подгорица мало интересна: небольшіе одноэтажные дома какъ въ любомъ селень, мелкія лавчонки и кофейни, но улицы широкія, хорошо обсаженныя блою акаціею. Народъ тутъ, кажется, не совсмъ чистаго черногорскаго племени, а скоре помсь; и языкъ здшній много испорченъ примсью турецкихъ и албанскихъ словъ. Даже сидятъ здсь по-турецки, поджавъ ноги, а ужъ бездльничаютъ во всякомъ случа по-мусульмански. Куда ни взглянешь, везд шатается или безпечно посиживаетъ праздный народъ.

По средин главной улицы — незатйливый монументъ одному изъ храбрйшихъ героевъ современной Черногоріи — покойному Мирко Петровичу, отцу князя. Николая, знаменитому побдителю на Граховомъ пол, заслуженно прозванному «мечомъ Черногоріи».

Въ Подгориц, на свободномъ пол, въ сторон и отъ стараго и новаго города, выстроенъ новый красивый дворецъ князя Николая, въ которомъ собрано довольно много интересныхъ находокъ римскаго и эллинскаго времени изъ развалинъ древней Діоклеи, по-сербски Дукли, которая всего въ получас зды отъ Подгорицы.

Оставили мы, наконецъ, Подгорицу и похали открытою равниною, только вдали окруженною горами. Вправо отъ насъ уходитъ горная страна кучей, пограничнаго съ албанцами славянскаго племени, которое посл другихъ присоединилось къ черногорскому княжеству, хотя и прежде часто воевало вмст съ черногорцами противъ туровъ. Вслдствіе сосдства съ мусульманствомъ и долгой, хотя больше номинальной зависимости отъ турецкой власти, среди православныхъ кучей много мусульманъ, и попадаются также католики. Впрочемъ, въ старые годы даже среди истыхъ черногорцевъ, жителей катунской, цермницкой и рчевой нахій, встрчалось много мусульманъ, такъ-называемыхъ потурченцевъ; собственно говоря, многія племена Албаніи — тоже не что иное, какъ старые сербы-потурченцы, не устоявшіе противъ давленія ислама въ первые вка по разгром сербскаго царства. Оттого они по образу жизни и обычаю и даже по своей храбрости такъ похожи на черногорцевъ. Только ршительнымъ истребленіемъ и изгнаніемъ своихъ потурченцевъ маленькая Черногорія могла въ свое время обособиться въ такую непобдимую и стойкую христіанскую общину, какою она является въ исторіи послднихъ вковъ.

Этимъ важнымъ историческимъ шагомъ своимъ Черногорія обязана своему владык Даніилу, современнику Петра Великаго. Даніилъ видлъ, что борьба съ турками, отовсюду охватившими крошечную родину его, будетъ безнадежна, пока внутри страны у нихъ въ каждомъ город и селень находятся естественные друзья и союзники, готовые при первой возможности отворить имъ ворота всякой крпости и измннически ударить сзади на врныхъ защитниковъ Черной-Горы.

Онъ созвалъ черногорскихъ главарей и горячею рчью убдилъ ихъ уничтожить съ корнемъ это народное зло. Задумана была Сицилійская вечерня своего рода. Въ назначенную ночь черногорцы-христіане безпощадно вырзали всхъ своихъ потурченцевъ, кром тхъ немногихъ, которые согласились вернуться въ христіанство.

Развалины древней Діоклеи, или Дукли, по мстному названію, всего въ какомъ-нибудь полу-час разстоянія отъ Подгорицы, если хать довольно скоро. Тихая Зета впадаетъ въ этомъ мст въ быструю и бурную Морачу, которая несетъ свои прозрачныя темнозеленыя волны изъ далекихъ пустынныхъ ущелій Яворской планины. Каменная водяная мельница стоитъ внизу у самаго впаденія Зеты. Около нея, на высокомъ берегу, старый турецкій блокгаузъ, — каменный замокъ съ примыкающими къ нему четырьмя небольшими башнями, окруженный стною. Вмсто оконъ узкія бойницы, нкоторыя въ вид крытыхъ балкончиковъ, съ отверстіемъ внизъ, для обстрливанія лзущихъ на стны, какія мн приходилось уже видть въ старинныхъ королевскихъ замкахъ Сербіи. Въ этой мстности, гд столько вковъ чуть не ежедневно раздавались только удары ятагановъ да ружейные выстрлы, каждый домъ строился какъ крпость. Коляска наша остановилась въ тни деревьевъ, а мы отправились пшкомъ черезъ прекрасный каменный мостъ посмотрть на римскія развалины.

Древній городъ Діоклетіана, который онъ задумывалъ сдлать даже столицею, судя по охвату его развалинъ, былъ одинъ изъ очень большихъ городовъ. Онъ занималъ всю низменную равнину въ угл между Зетою и Морачею, начиная отъ самой горы. Но старикъ-пастухъ, который провожалъ насъ въ нашей археологической экскурсіи, уврялъ меня, что и за ркою на большомъ разстояніи земля покрыта обломками и камнями стараго города. Простодушный пастухъ называлъ невдомаго ему строителя города царемъ Дукляномъ и, повидимому, нисколько не сомнвался, что онъ былъ такой же господарь-черногорецъ, какъ и святопочившій Петръ, и владыка Радо, и князь Николай, ничтоже сумняся о его римскомъ имени и римскомъ титул…