Чтение онлайн

Такіе подготовленные, правильно смотрящіе дипломатическіе дятели только и могутъ быть полезны истиннымъ интересамъ Россіи. Раньше Черногоріи, Аргиропуло служилъ въ Персіи и въ Константинопол, такъ что имлъ случай со всхъ сторонъ изучить нашу восточную политику.

К. Э. Аргиропуло проводитъ нсколько лтнихъ недль на «Катунахъ» (альпійскихъ пастбищахъ) Ловчева; по его словамъ, гостепріимство простодушныхъ черногорскихъ пастуховъ доходитъ до трогательности. Они ему ржутъ барановъ, приготовляютъ молоко и сыръ, считая это за великую честь для себя, и ни одинъ изъ нихъ ни за что не согласится взять за это хотя бы одну копйку съ посланника русскаго царя. Въ Катунахъ живетъ лтомъ и князь, и многіе другіе черногорцы. К. Э. беретъ обыкновенно съ собою своихъ кавасовъ и повара., свою походную кровать и устраиваетъ себ гд-нибудь въ уютномъ уголк горнаго пастбища деревянный баракъ. По словамъ его, нтъ ничего здорове и пріятне этой жизни на заоблачныхъ пастбищахъ. Съ княземъ Николаемъ посланникъ нашъ въ самыхъ близкихъ и дружественныхъ отношеніяхъ и почти каждый вечеръ проводитъ у него, составляя ему партію въ русскій преферансъ.

Судя по тому, что я слышалъ здсь, вопросъ македонскій считается самымъ труднымъ, почти неразршимымъ. Взаимная вражда сербовъ, болгаръ, грековъ и румынъ въ Македоніи длаетъ положеніе тамъ Турціи несокрушимымъ, и каждый изъ соперничающихъ народовъ охотне мирится съ властью Турціи надъ спорными странами, чмъ съ господствомъ въ нихъ кого бы то ни было изъ своихъ соперниковъ, тмъ боле, что турки гораздо снисходительне къ различіямъ племеннымъ и религіознымъ, а прежняго своеволія и тиранніи пашей не допускаетъ постоянное вмшательство консуловъ и европейскихъ державъ. Если же правительство Оттоманской Порты по обыкновенію своему ложится мертвою рукою на вс отрасли государственнаго управленія, то зато оно не мшаетъ частной иниціатив, промышленной и торговой, какъ показываетъ, напр., примръ Салоникъ, гд такъ называемые спаньолы, — предпріимчивые испанскіе евреи, — распоряжаются въ сущности всмъ. Сами македонцы отлично понимаютъ это преимущество турецкаго владычества и мечтаютъ только о самостоятельномъ устройств Македоніи, вовсе не соблазняясь перспективою промнять султана на Милана или Фердинанда. Конечно, самостоятельная Македонія была бы лучшею развязкою этого сложнаго вопроса, постоянно волнующаго балканскіе народы, а черезъ нихъ и Европу; дальнйшій ходъ исторіи показалъ бы, куда стала бы добровольно тяготть эта новая свободная страна. Рознь, взаимная зависть, недовріе и междоусобные споры до сихъ поръ губятъ славянство, какъ губили они его въ его старой исторіи; судьба Россіи при татарскомъ/ нашествіи, судьба Сербіи на Коссовомъ пол — не научили славянъ политическому благоразумію. Даже совсмъ одноплеменные сербы считаютъ, напримръ, черногорцевъ дикарями, а черногорцы, въ свою очередь, свысока смотрятъ на сербовъ королевства, презрительно называя ихъ «шумадійцами», т.-е. пастухами, а себя почитая вольнымъ благороднымъ рыцарствомъ. Хотя же и существуетъ тайное соглашеніе между Сербіей и Черногоріей, устроенное еще Пирочанцемъ, о взаимномъ наслдств въ случа прекращенія рода сербской династіи Обреновичей и Черногорскихъ Нгушей, но актъ этотъ, какъ не представленный на утвержденіе сербской скупштины, не вступилъ въ законную силу. Связь же черногорскаго княжескаго дома съ Сербіей черезъ зятя князя Николая, Петра Карагеоргіевича, не иметъ большого практическаго значенія, потому что сторонниковъ Карагеоргіевичей въ Сербіи чрезвычайно мало.

Турки и австрійцы отлично умютъ разыгрывать свои партитуры на этомъ славянскомъ инструмент взаимной розни и создаютъ свою силу исключительно обезсиленіемъ славянъ самими же славянами. Географическое разъединеніе Черногоріи отъ Сербіи коварно оставленнымъ въ турецкомъ владычеств Новобазарскимъ санджакомъ такъ же не мало способствуетъ политическому разъединенію этихъ братскихъ народовъ. Безъ политическаго благоразумія и воздержности, безъ чувства исторической справедливости, народамъ невозможно разршать серьезныхъ политическихъ и историческихъ задачъ. Въ Македоніи, напримръ, исторія каждаго балканскаго народа по очереди ложилась на исторію каждаго предшествовавшаго народа и закрывалась въ свою очередь исторіею послдующаго, оставляя временамъ грядущимъ свой отдльный отъ другихъ характерный слой, и крайне трудно ршить, за какими именно вками македонской исторіи, за какою стадіею ея политической жизни должны быть признаны исключительныя права наслдства. Съ этой точки зрнія сама Турція, владющая Македоніей въ силу завоеванія въ теченіе чуть не 500 лтъ, тоже не можетъ быть лишена нкоторыхъ законныхъ правъ, на долю свою въ этомъ сложномъ общемъ наслдств балканскихъ народовъ.

Нужно также прибавить, что неблагоразумныя выходки нкоторыхъ нашихъ близорукихъ газетъ, совершенно незаслуженно называющихъ себя политическими, — нердко много помогаютъ враждебнымъ намъ органамъ печати, австрійскимъ, нмецкимъ, англійскимъ, возбуждать подозрніе балканскихъ славянъ противъ мнимыхъ замысловъ Россіи на ихъ самостоятельность и невольно заставляютъ боле интеллигентную пасть здшнихъ славянскихъ народовъ — относиться съ затаеннымъ недовріемъ къ дйствіямъ Россіи.

Такъ, въ бытность нашу въ Цетинь, внская «Neue Freie Presse» съ особеннымъ злорадствомъ подчеркивала ребяческую статью «Гражданина» по поводу прибывшей въ Петербургъ болгарской депутаціи митрополита Климента и др., гд политиканъ «Гражданина» торжественно объявлялъ, что Болгарія, Сербія, Румынія, должна стать русскими областями, слиться съ Россіей, какъ Баварія, Вюртембергъ и пр. слились съ германской имперіей, ибо самостоятельное существованіе ихъ будто бы немыслимо…

«Видите, какую судьбу готовитъ вамъ Петербургъ», — предупреждаетъ славянъ австрійская газета.

Правду говоритъ пословица, что такой услужливый другъ — опасне врага.

За табльдотомъ гостинницы мы опять встртились съ французскимъ посланникомъ Депрё и его женою; они узжали изъ Цетинья въ одно время съ нами и взяли съ насъ слово, что, будучи въ Рагуз по пути въ Боснію, мы задемъ къ нимъ пообдать въ ихъ загородную виллу, такъ какъ пароходъ изъ Рагузы въ Метковичъ отходитъ только утромъ, и вечеръ у насъ будетъ свободенъ. Тутъ же обдалъ и пріятель ихъ Пиге, воспитатель княжича Миркб, какой-то ксендзъ-энтомологъ и два туриста-англичанина, изъ которыхъ одинъ пошелъ пшкомъ въ Никшичъ, чтобы оттуда пройти черезъ Герцеговину и Боснію въ Рагузу.

Чемоданы наши были готовы, лошади тоже; добрйшіе наши земляки, г.г. Аргиропуло, Вурцель и нкоторые изъ черногорскихъ знакомцевъ нашихъ собрались проводить насъ, и мы, сердечно простившись съ ними, отъ души поблагодаривъ ихъ за радушное гостепріимство на чужбин, сейчасъ же посл обда отправились въ путь.

Было три часа дня, и жара стояла еще большая; дорога была знакомая и уже не интересовала насъ такъ сильно, какъ въ первый проздъ. При спуск отъ Буковицы къ Нгушамъ, Бохо показалъ намъ вправо отъ дороги горы родного ему племена цекличей, откуда онъ переселился въ Каттаро. Молодыхъ лсовъ бука и граба по окрестнымъ горамъ видно было теперь довольно много. Въ Крстац у знакомой кафаны мы нагнали Депре, которые выхали изъ Цетинья нсколько раньше насъ. Они хали съ камердинеромъ, горничной, кавасомъ, съ цлою коляскою сундуковъ позади нихъ. Хотя французскій посланникъ считается живущимъ при двор князя, но Депре, какъ и другимъ иностраннымъ дипломатамъ, разршено, въ виду отсутствія въ Цетинь подходящихъ условій жизни, жить въ Рагуз, прізжая въ Цетинье одинъ разъ въ мсяцъ. Въ Рагуз Депре нанимаетъ прекрасную дачу въ Пелыпи, на берегу моря, среди роскошнаго сада пальмъ и магнолій.

Отъ Крстаца мы спустились къ Каттаро всего въ полтора часа. Мы катились внизъ въ этой удалой безостановочной скачк, словно въ лихо пущенныхъ салазкахъ съ англійской горки, съ головокружительною быстротою крутясь съ одной петли дороги на другую, проносясь надъ ничмъ не огороженными обрывами охватывающей насъ кругомъ пропасти въ нсколько сотъ саженъ глубины. У самаго спокойнаго нервами человка невольно замираетъ сердце, когда не особенно хорошо вызженныя лошади несутся стремглавъ съ длинною и тяжелою коляскою, прямо, кажется, въ зіяющую у ногъ бездну, и вдругъ уже надъ послднимъ закрайкомъ ея круто поворачиваютъ на всемъ бгу въ слдующее колно дороги, которая неожиданно переламывается здсь подъ острымъ угломъ. Будь на двор немного темне, будь лошади не такъ поворотливы и кучеръ мене опытный, и вы бы черезъ полъ-секунды загремли внизъ съ коляской и лошадьми. Эти ежеминутные переломы дороги, рзкіе какъ зигзаги молніи, разлинеиваютъ будто царапинами циркуля всю открывающуюся нашимъ глазамъ широкую грудь горы, съ которой мы слетаемъ внизъ, — и не хочется врить, чтобы мы должны были пронестись съ своею коляскою черезъ вс эти безчисленныя ступени гигантской дьявольской лстницы своего рода. Гора, да и другія крпостцы, увнчивающія собою вершины горъ вдоль австрійской границы, кажутся намъ отсюда на дн пропасти, и вс хорошенькіе заливчики, мыски и островки живописной Боки Которской, а за ними безбрежная гладь Адріатическаго моря вырисовываются теперь намъ какъ на прелестной акварельной картин… Озеро-заливъ гладко какъ зеркало, и на этомъ голубомъ зеркал десятки плывущихъ по немъ лодокъ кажутся усявшими его мухами; пароходъ, на всхъ парахъ бгущій среди нихъ, бороздя это прозрачное, гибкое стекло, кажется проворнымъ паукомъ, пустившимся за ними въ охоту…

Нашъ Божо, очевидно, угостившій себя и въ Цетинь, и въ Крстац, легкомысленный, веселый, безпечный, съ безцеремонностью итальянскаго ладзароне, разулся до боса и въ одной рубашк, безъ шапки, спасаясь этимъ отъ солнечнаго жара, къ прилив радостныхъ чувствъ отъ возвращенія домой, отъ хорошаго заработка, а можетъ быть и отъ созерцанія родныхъ горъ, все время разливается въ разудалыхъ псняхъ, которыя, вроятно, кажутся ему очень мелодическими, но которыя дйствуютъ на мое ухо какъ скрипъ немазанной арбы. Одъ отчаянно машетъ кнутомъ, подгоняя безъ того во всю прыть несущихся лошадей, весело перекликается со всякимъ прозжимъ кучеромъ, возчикомъ, прохожимъ, зная здсь всякаго по имени, подробно объясняя намъ, безъ всякихъ вопросовъ нашихъ, кто, куда, откуда и за чмъ детъ и идетъ намъ на встрчу, останавливаясь у каждаго кабачка, чтобы опрокинуть мимоходомъ маленькій стаканчикъ ракіи и поболтать съ хозяиномъ. Даже завидя гд-нибудь глубоко внизу, на одной изъ параллельныхъ петель дороги, экипажъ или повозку съ товарами, онъ не преминетъ перекликнуться и послать привтственный сигналъ за цлую версту знакомому земляку. Эти частыя петли дороги Божо весьма образно называетъ по здшнему «серпентинами», т.-е. «змиными кольцами», въ перевод на русскій.

Вообще Божо нашъ — неузнаваемъ и ведетъ себя какимъ-то усатымъ мальчишкою; хвастаетъ безбожно, разсказывая намъ съ необыкновеннымъ паосомъ любимыя имъ легенды о посщеніяхъ Бокки императоромъ Францемъ-Іосифомъ, принцемъ Рудольфомъ и равными другими высокопоставленными особами, воспвая мудрость, справедливость и могущество славнаго швабскаго императора… О Россіи прусскомъ цар этотъ православный черногорецъ, кажется; ничего не слыхалъ, и не упоминаетъ о нихъ ни слова. До того основательно успли австрійцы перевоспитать своихъ адріатическихъ славянъ, по крайней мр въ прибрежныхъ городахъ, если не въ селахъ.

— Скоро ли, однако, прідемъ, Божо? уже сумерки наступаютъ, — въ нетерпніи спрашиваю я, немного встревоженный перспективою продолжать это скатываніе съ горъ въ салазкахъ въ ночной темнот.

— Еще только дв серпентины, и мы внизу! — съ торжествомъ возвщаетъ Божо.

Дйствительно, только-что начали зажигать огни въ Каттаро, какъ наша коляска съ громомъ подкатила къ дверямъ гостинницы.

Мы, можно сказать, не съхали, а упали съ высотъ Черной-Горы въ австрійское прибрежье. Мстные люди, впрочемъ, нисколько не стсняются здсь ночнымъ путешествіемъ на Ловченъ; мы встртили неподалеку отъ Баттаро коляску австрійскаго посланника, отправлявшагося къ князю въ Цетинье, а не* много ниже — цлый обозъ троекъ съ громоздкими товарами, карабкавшійся на гору. Ночь здсь даже предпочитаютъ дню для путешествія въ Цетинье, такъ какъ въ ночной прохлад и лошадямъ, и людямъ легче подниматься по кручамъ.

Мы покинули прелестную Бокку Которскую рано утромъ на очень плохонькомъ венгерскомъ пароходик «Hungaria», который держитъ береговой рейсъ по всмъ далматскимъ портамъ.

На пароход насказали намъ всякихъ скверныхъ, вещей про путешествіе черезъ Боснію. Русскому, не смотря ни на какіе паспорта и виды, тамъ просто ступить не даютъ безъ обиднаго и стснительнаго соглядатайства; васъ окружаютъ тайными агентами, на васъ заране смотрятъ какъ на опаснаго человка, политическаго шпіона или подстрекателя къ возстанію. Длаютъ все возможное, чтобы пребываніе въ Босніи вамъ показалось совсмъ не сладкимъ, и чтобы вы по добру, по здорову скоре бы убирались, откуда пришли. Увряли насъ даже, будто ни въ одномъ город Босніи русскому не позволяютъ оставаться боле сутокъ, если онъ не иметъ тамъ торговыхъ или другихъ опредленныхъ длъ. А если узнаютъ, что вы писатель, найдутъ у васъ разныя сербскія и русскія книги, то вы, будто бы, прямо можете попасть въ очень непріятную исторію, пока ее распутаютъ сношеніями съ кмъ слдуетъ, а вы, чего добраго, насидитесь гд-нибудь въ совсмъ неудобномъ для васъ мст, и, во всякомъ случа, не можете поручиться, чтобы путешествіе ваше не затянулось противъ вашей воли гораздо дольше, чмъ вы предполагали. Къ этому прибавляли, въ вид утшенія, что и самыя желзнодорожныя сообщенія въ Босніи устроены собственно для административныхъ и стратегическихъ цлей и нисколько не приспособлены для дальнихъ сообщеній: позда идутъ тамъ крайне медленно и не дожидаются одинъ другого, такъ что на пути приходится нердко ждать позда по цлымъ днямъ. Вообще тому, у кого время строго разсчитано, было бы рискованно направлять свой путь на Боснію, — увряли меня. А у меня время именно было разсчитано по часамъ, и всякое неожиданное запозданіе спутало бы вс мои разсчета. Ознакомиться съ положеніемъ страны и настроеніемъ народа при той перспектив, какую намъ рисовали, разумется, было бы невозможно, и всякое удовольствіе и интересъ видть новыя мста обратились бы невольно въ досадное расположеніе духа отъ ничмъ не вызванныхъ придирокъ и подозрній австрійскихъ властей, трепещущихъ за свое владычество надъ этой славянской страной, никогда ими не завоеванной и никогда не выражавшей желанія отдаться подъ ихъ покровительство.