Славянские Боги Олимпа
Шрифт:
«Песнь о побиении иудейской Хазарии Светославом Хоробре» Славосмысла была переведена A. C. Иванченко и опубликована сначала в журнале «Волхв», а потом в книге. Вот два отрывка из этой замечательной поэмы. Естественно, наша официальная наука знать не знает ни о каком Славосмысле, также как и о «Бояновом гимне» и, конечно, о «Велесовой книге». Нет этих произведений, да и всё тут! Как они могут быть написаны, если ещё не было Кирилла и Мефодия (которые якобы создали нам письменность)!
1. Не верь, что мысль, как тело наше бренна. В Сварожье не все ещё пергаменты исчертаны. И письмена незримые, но живой энергией возлучены, кому дано — прочтут. Прости, но повторю твоё же: пагубою воздастся в поколеньях тех, кто имя отчее забудет И землю, пращурами взорану, братьям ложным, как хлеб насущный, от детей родных щенятам разломает, Что ластятся к ногам за сытость к татям со злобою в очах. Душой своей распорядись, как хочешь; твоё — тебе и право. Но за народ наш и пред внуками его в ответе я, Великий князь Руси. 2. Рим не пред воинской силой пал, как финикийский Карфаген, а братством во Христе, Чем искусившись, гордый римлянин не смертника, а душу, ему принадлежавшую, повесил на кресте, И пыл неукротимый духа усмиряя, перед распятием души своей кротко на колени стал, И в помрачении сознания, отринув пращуров завет: неримлянин у римлян лишь в гостях — Гостя обогрей и накорми, разделив с ним кров и пищу, но не право на землю и гражданина честь. Я римлян чту, они родня нам, Энея помнят, как и мы, Нелепый вымысел о нём отверг Вергилий, рассудком здравым эллинов миф измерив. Троянцев тоже не виню, Сварожия гармонию познавшие, они из пепла Трои Рим взградили И землю у латинов не отняли: не взроптав, те братьев по крови по-братски приняли. Упрёк троянцам в утрате мужества пустое: доблесть человека лучам Эмита втригоне с Парсом не ровня, Эллады помин они испепелили также, но возрождению эллинов порукой было то, Что на руинах не рыдали — на пепелищах лира рокотала и дым костров курился на мнимо победительских пирах. Распорядилась так судьба: заблуждения эллинов на этот раз Спасеньем обернулися для них, В помощники они позвали труд, а тот им вдохновенье даровал, чтоб снова полисы, как Рим троянцы, созидать. Но всё же в заблужденьях гибельно начало: в сверкании снегов Олимпа себе подобных бражников вообразя, Эллины их богами нарекли, чтоб за труды и разума, светом озарённого, творенья жертвы и хвалу призракам воздавать, Погибель в том и римлянам незримо зарождалась… необходимым было разоренье Карфагена, но не покорение Эллады. Финикийцы, совестью пренебрегая, на торжищах обманом процветали и корысти заразу сеяли, как просо, Семена которого на ниве Эмитом унавоженной, как проказы семя, возросли, Эллада же тем временем пуще прежнего взгордясь, вдохновеньем разума жила, но поклонялася богам.В другом отрывке поэмы содержатся интереснейшие сведения, о которых мы совсем ничего не знали.
Лишь мести духа прорицательницы с Непри [35] убоявшись, эллины сыну дщери Россичей имя Пифагора дали, Признав, что Пифией [36] рождён он в Дельфах, обет свой девственницы не сдержавшей. Затворенная в храме, в святилище оракула, как простая смертная, вопрошателю иль хранителю отдалась И, по законам Греков, что очень вероятно, казнена была, когда сокрыть уж тайны не смогла — Малец проворный, с власами светлорусыми, от беспечной матери из укрытия сбежав, В притворе храма, как позолоченными цацками, В Дельфы приносимыми дарами драгоценными играл. Прочих же Славян, науками прославивших Элладу, — молва о том идёт по всему свету — В Эллинов богоравных возвели и в изваяньях каменных их лики воссоздали, Не смущаясь, что обличьем богоравные — Скифы — варвары. Род Любомудра из Голуни от Зевса! — достойнейший из правнуков Геракла Гераклит. Здравомысл из Бусовграда, что ныне киевлянином считался — Критенов демоса мудрейший Демокрит. Средь Россичей известный нам Всеслав, Эллинам Анахарсис — отец хратий, учение которого воспринял жрец Клио Геродот. Яровит, тоже бусовградец наш преславный, сначала управителя Афин Перикла друг, А после толпою афинян приговорённый к смерти как безбожник — семена материи и всех вещей посмел узреть! Но теперь он тоже в камне — божественный Анаксагор, — кто старое помянет, нынче уж того ждёт прежде Анаксагоров приговор… Велик тот перечень имён эллинских, Славян скрывающий, в нём, между прочим, также одно время Проживающий на Самосе Аристарх и сиракузец Архимед, Сварожия читавшие скрижали и тел сварожьих познавшие движенье, Пращуры которых, в ремёслах многих искусные Этруски, к тому же солевары и песнопевцы, От Непры берегов под солнце италийское к Лакшнам перешли и град у моря восзидали Соленцы…35
Непря — Днепр.
36
Пифия (греч.) — жрица в Дельфийском храме, построенном в IX в. до н. э. по желанию Аполлона. Считалось, что храм основали гипербореи. Пифиями могли быть только славянки.
Таким образом, по свидетельству многих древних исследователей, оказывается, что большинство выдающихся героев и учёных Греции были славяно-ариями.
Е. И. Классен пишет: «Скифские письмена, сохранившиеся в некоторых скандинавских и всех поморских рунах, а также и по левому берегу Енисея, свидетельствуют, что они служили образцом для древних греческих письмен, равно как и для кельтских и готских алфавитов» [37] .
7. «Слово о полку Игореве» и «Илиада»
37
Классен Е. И. Указ. соч.
Е. И. Классен в работе «Новые материалы по истории славян и славянорусов» (М. 1854) дал сравнительный анализ «Слова о полку Игореве» и поэмы Гомера «Илиада», считая, что «Илиада», так же, как и «Слово», отражает события русской истории и написана русским автором.
В «Слове о полку Игореве» говорится: «О, Бояне, соловью старого времени! Абы ты сия пльки ущекотал, скача славию по мыслену древу, летая умом под облакы, свивая славы, рища в Тропу Трояню через поля и горы».
Из этого отрывка мы узнаём следующее:
1. Что певец Игоревых полков называет какого-то Бояна «соловьём старого времени», то есть певцом давно минувших времён. Следовательно, Боян либо описывал древние события, либо сам принадлежал к числу древних поэтов.
Строки «Скача славию по мыслену древу» и «Боян 6о вещий аще кому хотеши песнь творити, то растекашеся мыслию по древу» переводятся на современный язык соответственно как «Скача соловьём по мысленному древу» и «Боян, возжелав воспеть кого-либо, растекался мыслию по древу».
Что же здесь подразумевается под словом «древо»? Нет сомнения, что это слово <…> есть простое указание на то, что Боян писал ещё до изобретения папируса, а потому пользовался деревянными дощечками, на каких писали некогда и руссы (и на которых была написана Велесова книга).
Следовательно, Боян был древним поэтом, ибо писал, скорее всего «чертами и резами», то есть славянской руницей.
Далее мы находим в тексте «Игориады» следующее: «абы ты сия пльки ущекотал… рища в тропу Трояню». Это значит: «Если бы ты воспел полки Игоревы, ты бы так их воспел, как и войну Троянскую».
Но у нас из стихотворений о Трое только и есть одна «Илиада», и мы можем не только предположить, но и утвердительно заключить, что «Илиаду» писал Боян.
Далее Классен считает ошибочным заключение Н. М. Карамзина, что слова «в тропу Трояню» означают — «в путь Троянов». Можно ли что-то воспеть в чей бы то ни было путь? Поют в склад, в лад, дружно, но не в путь. Да и дальнейший текст Игориады «вступила (обида) девою на землю Трояню» ясно нам говорит, что речь идёт об Илионе…. Спрашиваем опять: не был ли Боян только переводчиком «Илиады»? На это нам текст Игориады отвечает в двух местах: нет.
Выражение «летая умом под облакы» — ясно говорит нам, что Боян, сочиняя, возносился умом до облаков, что переводчику делать не нужно, когда мысли уже лежат перед ним готовые и нужны только слова для их перевода.
Строки «Боян бо вещий не 10 соколов на стадо лебедей пущаше, но свои вещие персты на живая струны вскладаше, они же сами князем славу рокотаху» — свидетельствует, в свою очередь, что Боян был вдохновенным поэтом, что ему нужны были для сочинения не силы вещественные, а воодушевление, и тогда струны под его перстами сами славили князя.
На вопрос, на каком языке первоначально была написана «Илиада», решительно отвечаем: не на греческом, ибо Ликург (IX–VIII в. до н. э.) нашёл первые 8 её песен в Кеми, городе троянском, построенном после падения Трои. Почему же греки в продолжении трёх столетий от покорения Трои не знали об этом сочинении, неужели оно могло так долго укрываться от них, если было их собственное?
Семь греческих городов спорили о местонахождении автора «Илиады», но потому только, что в каждом из них найдено по нескольку вариантов тех же кеменских или кемских песен, которые легко могли попасть туда из Кеми, оказавшейся впоследствии под властью греков.
Следовательно, Боян, или Омир (Гомер), был кемеянином, что подтверждают и сами Греки, говоря, что слово «омир» (Гомер) не есть имя певца, а означает на кеменском языке слепца. Это, в свою очередь, говорит о том, что «Илиада» изначально была написана не на греческом языке, иначе иностранное слово, для греков означающее не более как слепца, не могло появиться в качестве имени сочинителя.
Наименование Кеми, места рождения «Илиады», не только не чуждо славянскому миру, но повторяется и в самой России в разных местах, например: Кемино — городок в познанском округе; Кемтендей — река в Иркутске; Кемь — город на севере Карелии; озеро Кемское, речка Кемь и несколько деревень того же имени в округе.