Чтение онлайн

Юноша часто украдкой оглядывался, не видно ли вдали на ровной дороге серого облачка пыли. Его охватывала тревога. Если гунны тут же обнаружили пропажу и кинулись за ними — они погибли. Один он ушел бы от них. Но с Радованом? Старик не выдержит.

Поэтому он то и дело незаметно подхлестывал коня Радована. Старик вздрагивал и взмахивал руками, чтоб удержаться в седле.

— Ты сбросишь меня с коня! Ты убьешь меня! Ох, песий сын!

— Нет, отец! Нам надо торопиться! Если гунны пошлют погоню…

Радована охватил страх. Но он не подал виду. Стиснув изо всей силы своего коня усталыми ногами, он подобрал поводья, и они снова пошли быстрым галопом. Пот все обильнее стекал по его лицу.

Солнце близилось к зениту. Слева и справа потянулись высокие холмы, долина сузилась, на склонах среди пожелтевших деревьев белели домики.

Путники придержали взмыленных и усталых коней. Радован осмотрел склоны по обе стороны.

— Неужто еще нет Эпафродита? Пьянствует в Адрианополе, негодный гуляка, а Радован мучайся из-за него. Пускай подстерег бы его Тунюш! И зачем я только послушался тебя, Исток?

— Не сердись, отец! Ты же сам посоветовал!

— Сам посоветовал! Разве певец скажет: «Бери нож и режь!»? О Морана! Как хорошо и спокойно было ходить одному. А с тобой мука мученическая!

— Давай, Радован, если хочешь, пойдем пешком. Приляжем в тени, ты отдохнешь. У меня есть фляга вина. Видишь, для тебя берегу! Может быть, гунны и не погонятся за нами.

— Не погонятся? Что ты знаешь! Я знаю одно — надо бежать, хоть у меня болят кости так, словно десять мор [40] ездило на мне три ночи подряд. О Морана!

Шагом двинулись они по пыльной дороге. Кони хватали зубами высокую траву на обочине.

— Дай мне флягу!

Исток полез за пазуху и, вытащив порядочную тыкву, протянул ее Радовану. Тот жадно припал к ней.

Вдруг далеко впереди Исток увидел вздымающееся облако пыли. Послышался скрип колес.

— Отец, смотри! Должно быть, купец!

Радован оторвался от наполовину опустошенной тыквы и стал вглядываться вдаль. Скрип колес теперь доносился отчетливо, можно было даже различить уже лошадей.

— Клянусь Святовитом, Эпафродит! Кто же другой? Он с утра выехал из Адрианополя и хорошо гнал лошадей. Путь-то впереди долгий.

Он снова приложился к тыкве, зажмурился и опустошил ее до последней капли.

— Ну, теперь быстрей, сынок! Пусть Эпафродит увидит, как я намучился!

Он погнал коня с юношеским пылом, пыль взвихрилась следом, и расстояние между ними и купцом стало быстро уменьшаться.

— Pax, eirene, pax, eirene! [41] — громко закричал Радован, поднимая высоко над головой свою лютню, когда они приблизились к каравану, потому что впереди ехали восемь хорошо вооруженных всадников. Заметив Радована и Истока, те дали коням шпоры, выставили копья и окружили кольцом незнакомых путников.

— Pax, eirene! — повторял Радован и кланялся. Увидев, что они безоружны, всадники опустили копья и с любопытством стали разглядывать пришельцев, однако из круга их не выпустили. Повернув коней, они вместе с ними подъехали к остановившейся повозке.

Радован утирал пот и беспрестанно повторял: «Рах, рах, рах».

Едва переведя дух, он на ломаном латинском языке пополам с греческим осведомился, здесь ли купец Эпафродит.

Всадники удивились, и кольцо вокруг Истока и Радована сузилось.

— Зачем тебе наш господин Эпафродит?

— Чтоб спасти его от смерти! — Радован гордо взглянул на всадников. Страх его прошел, возвратилась храбрость и вместе с нею хитрость продувного музыканта.

— Чтоб спасти его от смерти? — переспросили всадники и, переглянувшись между собой, расхохотались.

— Клянусь Христом, которого почитает ваш господин, что вы глупцы, если смеетесь над моими словами!

— Сбрось с коня этого придурковатого варвара! — буркнул коренастый всадник, пробиваясь к Радовану.

Радован услышал и злобно повернулся.

— Сбрось варвара, сбрось, пожалуйста! Варвар пойдет своим путем, а ваши головы будут валяться в траве, как срезанные тыквы. Клянусь Христом!

Радован неловко перекрестился.

— Молчи! Ступайте себе дальше и не мешайте господину отдыхать в своей повозке. От смерти его спасут наши копья и мечи.

— Да, мы поехали б дальше, будь у нас такое же собачье сердце, как у тебя! Но мы должны спасти Эпафродита и никуда не пойдем отсюда.

Квадрига остановилась возле них. Прекрасный дамасский ковер, защищавший колесницу от солнца, раздвинулся, и за ним блеснули серые глаза грека Эпафродита.

— Эпафродит, Эпафродит! — кричал Радован.

Купец кивнул всаднику. Тот склонился к повозке.

— Чего хочет этот варвар?

— Говорит, будто хочет спасти тебя от смерти, господин! Он вроде не в своем уме.

Грек раздвинул рукой ковер и встал в повозке. Гладко выбритое лицо его украшал острый, с горбинкой, нос. В маленьких глазках словно горели потаенные огоньки. Прозорливость и мудрая расчетливость светились в этих глазах.

— Пусть варвар приблизится.

Радовану велели спешиться. Со стоном, страшно уставший, он слез с высокого коня, непрерывно утирая пот и тяжко вздыхая.

— Быстрей говори, чего ты хочешь! Мы спешим. Если голоден, тебе дадут хлеба, если тебя мучит жажда, ложись на брюхо и пей. Вот вода!

Величественным жестом Эпафродит указал на реку.

— Я не нищий, господин. Музыканты никогда не попрошайничают. Если не дают люди, то им дают земля и небо!

Эпафродит опустил ковер, кони тронулись, квадрига заскрипела.

— Стой, Эпафродит! Ты идешь на верную смерть! Тунюш тебя поджидает в засаде! — кричал Радован, держась за повозку.

Имя вождя гуннов произвело впечатление, кони остановились, всадники подскочили к славину.

— Ты лжешь, варвар! Несколько дней тому назад Тунюш был в Адрианополе, он вез с собой императорскую грамоту!

— Христос, твой бог, пусть вернет тебе зрение! Взгляни на этих коней! Чьи они? Гуннов, Тунюша. Мой сын их выкрал. Вчера вечером мы пели и играли гуннам. Тунюш был совсем пьян, язык у него развязался, он назвал твое благородное имя и сказал, что сегодня ночью тебя ограбит. Я пожалел тебя, и мой сын, рискуя головой, угнал этих коней, хотя он тебя не знает. А теперь посмотри на меня! Видишь кровь на ногах? Это потому, что я гнал изо всей силы, чтобы спасти тебя, а у этой клячи спина словно грабовая ветка!