Чтение онлайн

— Ну, хватит, — стукнул секретарь по столу пучком зажатых в кулаке карандашей. — Тебе бы, Лестаков, в милиции работать...

Лестаков мелконько засмеялся.

— Мы что же, можем и в милиции. Всё под окружкомом ходим...

— Ладно. Сейчас в тундру не проберешься, распутица уж вовсю. Кончится распутица, придется этим делом заняться. Я знаю Ясовея...

— Конечно, знаете, — угодливо прервал Лестаков. — Вы, поди, всех коммунистов наперечет знаете, Яков Иванович...

Секретарь махнул рукой.

— Давай иди. Сводку там подготовь по пушнине. Квартал кончился, а сводки всё ещё нет.

Лестаков бесшумно вышмыгнул из кабинета.

Секретарь прошелся несколько раз из угла в угол, щетиня усы. Взял телефонную трубку.

— Шурыгина. Ты зайди-ка ко мне, Николай. Нет, без всяких материалов... Посоветоваться надо...

Лёва Семечкин в совике и малице сидел на солнцепеке у входа в палатку, щурился, глядя в сизую мерцающую даль. Вид тундры, такой знакомый, приевшийся за долгую зиму, начал заметно меняться. Сопки с южной стороны полысели, на равнине там и сям стали появляться рыжие проталины. Забереги у речки посинели, набухли водой. С наступлением весенних оттепелей Лёва загрустил не на шутку. Палатка надоела, потянуло на простор, к людям, захотелось в город. Душу бередил весенний шум. И Лёва не расставался со своей заветной тетрадкой, мусолил карандаш и мучительно морщил лоб, ища рифму. Стихотворные строчки получались не очень гладкими, но точно передавали настроение незадачливого поэта.

Лёва вздыхал и закатывая глаза в ожидании новой волны вдохновения. А она, как назло, не появлялась. В голову лезла наскучившая проза: надо ещё набрать три заметки да клише набить, а колодки подходящей нет. Скорей бы уж кончать всё и отправляться в город. Но разве теперь уедешь, такая распутица. И редактор где-то застрял, не иначе, — нет уже который день. Лёва нехотя поднялся и полез в палатку, неуклюжий, похожий в своих меховых одеждах на старого медведя.

Под вечер приехал редактор, нагрузил Лёву набором, а сам лег в постель, стуча зубами.

— Кажется, простудился я, Лёвушка. Дай мне лепешечку аспирину...

Лёва потрогал редакторский лоб, испугался. Голубков пышет жаром. Вот беда, что ж теперь делать? Надо за доктором ехать.

— Ты набирай, не отвлекайся от дела, — сказал Голубков, угадав намерения Семечкина. — Завтра утром соберутся у нас оленеводы. Кто-нибудь съездит за врачом. Эх, не вовремя заболел, черт бы её побрал болезнь... Ты знаешь, какая ерунда получилась, скандал на всю тундру...

Лёва оживился.

— Люблю скандалы. С ними как-то веселее живется...

— Тебе бы всё веселье. А тут, брат, в пору матушку репку петь. Понимаешь, этот балда ветеринар не побеспокоился вовремя вакцину в тундру завезти. Только сейчас обнаружилось, что нет её нигде. А как же отправлять стада на летние пастбища без прививок? Это же грозит знаешь чем! Может ужасной катастрофой закончиться вся эта история... — Голубков жадно опорожнил стакан, поуспокоился. — Пригласил я актив завтра в редакцию. Придется что-то предпринимать...

Всю ночь Голубков провел в беспокойном сне, бредил, часто просыпался. Лёва всю ночь работал. К утру он набрал почти весь номер. Меланхолии как не бывало.

Чуть свет стали собираться один за другим оленеводы. Приехали не только колхозники, но и многие единоличники. Вопрос о вакцине всех касается. Большинство ненцев уже поняло значение прививок. У всех в памяти тот год, когда противившиеся прививкам оленеводы потеряли чуть не всех своих оленей. Ныне уж таких не найдется.

Палатка дополна набилась людьми. Многим места не хватило, они сидели у открытого входа. Голубков, не вставая с постели, начал совещание.

— Давайте, товарищи, подумаем, как нам быть. Без прививок, сами понимаете, мы не можем оставить стада. Надо достать вакцину до выхода стад на летовки. Но сейчас связи с городом нет. Можно ли добраться до Нарьян-Мара сейчас, я не знаю. А ещё меньше знаю, есть ли возможность привезти оттуда вакцину. Вы люди опытные, скажите своё слово.

— В город сейчас ехать попусту. Реки разливаются, болота раскисают. Попадешь в такое место и не воротишься, — сказал Хатанзей, теребя завязку ворота, будто она ему мешала. — Видно, придется уж без прививок нынешней весной обойтись, что поделаешь...

— Надо бы достать вакцину, шибко надо бы, — сказал Вынукан. — Да кто поедет в такое бездорожье. Своя жизнь каждому дорога!..

— Ох, худо. Вовсе худо! Пропадут олени и сами погибнем. Что сделаешь, Нума просить придется, чтобы сохранил оленей, — заговорили оленеводы вразнобой, не глядя друг на друга.

Голубков не смог улежать, поднялся весь красный, взлохмаченный, с лихорадочно блестящими глазами.

— Нет, это неправда, товарищи. Вакцину надо достать во что бы то ни стало. Если никто не решится поехать, я сам сегодня же, несмотря на болезнь, запрягу оленей...

Наступила тишина. Слышно было, как трещит на ветру флаг над крышей палатки. И в этой тишине негромко прозвучал из угла голос Ясовея.

— Лежи, Михайло Степанович. Куда ты больной! Найдется кому и без тебя съездить...

Он обвел глазами оленеводов.

— Собирайте со всех упряжек лучших пелеев. Запрягу самых лучших и самых выносливых, поеду...

Скоро упряжка была собрана. Хатанзей привел передового поджарого, но сильного оленя с крепкими копытами, с вытянутой вперед мордой, будто устремленной навстречу ветру.

— Возьми. На него надейся, как на самого себя. Послушен так, что пошевелишь пальцем, он знает, чего хочет хозяин. Лёгок на бегу, что птица. Силен, как медведь... С ним плохая дорога лучше станет.

— Спасибо, Хатанзей. На такой упряжке хоть на луну уехать можно...

На сани нагрузили продовольствие, положили запасный тынзей, приторочили ружьё. Упряжка помчалась по насту, который блестел нестерпимо под яркими лучами весеннего солнца.

— Ой, как он доедет, как доедет? — беспокойно переговаривались оленеводы, глядя вслед упряжке.

Вынукан перепугал Нюдю до смерти. С порога ещё он закричал во весь голос:

— Доктора в палатку надо. Где хабеня? Пусть скорей надевает свою белую малицу...

— Что случилось, Вынукан, толком скажи, — пролепетала Нюдя, держась за сердце. — Где Ясовей, что с ним?

— Голубкова нутряной огонь палит. Лечить человека надо...

— А Ясовей?..

— Ясовея-то не надо лечить. Он уехал.

— Куда?

Из сбивчивого рассказа Вынукана Нюдя с трудом поняла, зачем понадобилось Ясовею ехать в такую пору, когда и птица, пожалуй, не каждая доберется из глубины тундры до Нарьян-Мара. Она пыталась расспросить подробнее, но старик разводил руками.