Чтение онлайн

— Заговорил, — довольно кивнул Никита Михайлович. — Господин эксперт до смерти перепугал его своими рассказами про кадавров, а призраки окончательно добили. Так что Рябой выложил мне всё.

Зотов притормозил, чтобы пропустить пешеходов.

— Оказывается, у нас в портовых кварталах орудовала целая банда грабителей. Выбирали приезжих, потом следили за ними и нападали в каком-нибудь тёмном переулке. А тела отвозили Гюнтеру на Аптекарское кладбище. Он вместе с Рябым хоронил их под видом бродяг и за это имел свою долю от награбленного. Вот вам и потомок прусских баронов!

Никита Михайлович легонько пристукнул ладонью по рулю.

— Знаете, как его называют подельники?

— Мясник, — догадался я. — Слышал, как Васька Рябой кричал ему угрозы.

— Мясник, — кивнул Зотов. — А знаете, почему?

— Рассказывайте, — поморщился я.

— У нашего Генриха Леопольдовича очень странное увлечение, — усмехнулся Зотов. — Над некоторыми телами он подолгу колдовал в своём подвале, превращал их в скелеты. Просто так, без всякой необходимости.

— Значит, и бродягу из Воронцовского госпиталя в скелет превратил Гюнтер? — удивлённо нахмурился я. — Но мы ведь спрашивали его об этом. Как же я не почувствовал, что он врёт?

— А он и не врал, — улыбнулся Зотов. — Гюнтер заставил Рябого превратить бродягу в скелет. А потом и самого Ваську закопал, избавился от свидетеля. Ничего, полиция быстро переловит этих грабителей. А у нас с вами другое дело. Нужно найти Аладушкина.

— Думаете, Аладушкин знал, чем занимается Гюнтер? — спросил я.

По рассказам деда и Миланки Николич у меня сложилось хорошее мнение о пропавшем чиновнике. И теперь неприятно было думать, что он причастен к тёмным делам Генриха Гюнтера.

— Кто его знает, — не отрывая взгляд от дороги, пожал плечами Никита Михайлович. — Может быть, и не знал, но что-то подозревал. Найдём Аладушкина у него и спросим.

— А что говорит Генрих Гюнтер? — поинтересовался я. — Он точно не знает, куда пропал Аладушкин? Может быть, Миланка Николич ошибается, и Аладушкин вовсе не уехал в свой тайный дом?

— Гюнтер клянётся, что и пальцем Аладушкина не трогал. Вся их семейка удивилась, когда чиновник пропал. А тут Гюнтеру подвернулся этот бродяга, и мясник не смог устоять. Сделал из бродяги скелет и попытался выдать его за Аладушкина, чтобы поскорее получить наследство.

Никита Михайлович недовольно поморщился.

— И ладно бы наследство было большое. А там только квартира да захудалое имение имение в деревне.

— Думаю, наследство только повод, — предположил я. — Судя по всему, Генрих Гюнтер серьёзно болен. Ему просто нравится превращать людей в скелеты, вот и всё.

— Ничего, суд разберётся, — мрачно кивнул Зотов. — А я постараюсь, чтобы он не выкрутился.

— Вот они, настоящие снежные упыри, — невесело усмехнулся я, глядя через окно мобиля на заснеженный лёд Вороньей речки.

— Какие снежные упыри? — удивлённо спросил с заднего сиденья Леонид Францевич. — Никогда не слышал о такой нечисти.

— Я тоже не слышал, пока Игнат мне о ней не рассказал, — рассмеялся я. — Старик собирается в лес. Хочет принести оттуда заветную ёлочку, которая исполняет желания. По старинному поверью, эту ёлочку охраняют снежные упыри. Чтобы отбиваться от них, Игнат даже купил ружьё и собирался перелить фамильные ложки на серебряные пули. Никита Михайлович, вам никогда не попадались дела, связанные со снежными упырями?

— Упырей у нас хватает, — жёстко усмехнулся Зотов. — Но снежные ещё ни разу не попадались. А знаете, что я думаю, господин Тайновидец? Очень может быть, что скоро мы встретим этих снежных упырей.

— Почему вы так решили? — изумился я.

— Потому что до вашего появления в моей жизни я никогда не сталкивался с настоящими чудесами, — объяснил Никита Михайлович. — Мне попадались беглые маги, сумасшедшие колдуны, вурдалаки, государственные преступники. Конечно, все они пользовались магией, творили кровавые обряды. Всё это не выходит за рамки привычного, Александр Васильевич. Но как только в деле появляетесь вы, так начинаются совершенно немыслимые чудеса. Такие, которые я и вообразить-то себе не могу. Поэтому я и сейчас настороже. Генрих Леопольдович Гюнтер — обычный сумасшедший преступник. А с чем мы столкнёмся дальше, вы можете мне сказать?

— Нет, — подумав, ответил я.

— Вот и я не могу, — кивнул Зотов. — И это меня не слишком-то радует.

— А мне нравится, — решительно заявил Леонид Францевич. — Настоящая магия и должна быть такой — сумасшедшей, головокружительной и непредсказуемой.

— Вам легко говорить, господин эксперт, — привычно огрызнулся Зотов. — Не вы отвечаете за покой и порядок в столице.

— Ну ведь так интереснее, — добродушно рассмеялся Щедрин.

— Интереснее, — неожиданно согласился Никита Михайлович. — Но знали бы вы, господа, как мне иногда хочется просто хорошенько выспаться!

Зотов остановил мобиль возле дома, в котором жили Гюнтеры. Следом за нами остановился полицейский мобиль, из него вылезли следователь Прудников и двое городовых. Никита Михайлович окинул быстрым взглядом наши небольшие силы и довольно кивнул.

— Обыск будем проводить тщательно, — предупредил он. — Не может быть, чтобы мы ничего не нашли.

Во внутреннем дворе дома Гюнтеров нам снова встретился знакомый истопник. Возмущённо выставив рыжую бороду, он тащил куда-то связку дохлых крыс. Истопник держал крыс за хвосты и брезгливо морщился.

— Ну-ка, стой! — окликнул его Никита Михайлович. — Что это у тебя? Куда ты их тащишь?

— В печку, ваша милость, куда же ещё? — неприветливо буркнул истопник. — Хочу сжечь эту пакость. Перед обедом ещё шесть штук сжёг, попались в крысоловки. А сейчас проверил — вот они, снова сидят! Я их ловлю, ловлю, а что толку? Их с каждым днём всё больше становится. Из пятой квартиры снова жильцы съехали, мещанин Петушков с супругой и детьми. А ведь много лет в нашем доме прожили и платили всегда вовремя.

Истопник сокрушённо покачал головой.

— Видно, придётся владельцу дом продавать. Да только кто его купит?

— А ты-то чего так переживаешь? — непонимающе нахмурился Зотов.

— Так если дом пустым останется, для кого я топить буду? — возразил истопник. — Выставят меня на улицу, и всё. Придётся новую работу искать.

Он яростно тряхнул бородой.

Я прекрасно понимал возмущение истопника. Никому не нравятся перемены, особенно если это перемены к худшему.

— У нас во время Балканской кампании был забавный случай, — с улыбкой вспомнил Леонид Францевич. — Один полковой интендант крупно проворовался, все продукты со склада продал на сторону. А тут проверка. Так он недолго думая запустил на склад крыс, а потом заявил, что это они всё сожрали. Хлеб и крупу ему удалось списать, а вот с консервами он попался — не рассчитал мерзавец, что консервы в жестяных банках хранятся. А проверяющие оказались дотошные, въедливые. Даже следственный эксперимент устроили — смогут крысы жесть прогрызть или нет.