Чтение онлайн

Когда за ними закрылась дверь, Морана подождала несколько минут, потом размяла плечи, словно личина хорошей девочки давила на них.

— Тебе город не кажется странным?

Глейн только кивнул, он смотрел на улицу в окно. Так бывало в городах, но только по праздникам. Много пьяных, которые едва держались на ногах. Конечно, можно увидеть в городе пьяниц в разгар дня, но обычно это люди, которые больше пьют, чем работают. Они хуже одеты, потому что все заработанное спускали на выпивку. Эти же выглядели так, словно дела у них шли в гору независимо от того, пили они или нет. Много вычурно одетых женщин, которые где-то в толпе или на картинках видели графинь и теперь пытались блеском украшений походить на них.

— Не понимаю, — Глейн со вздохом оторвался от окна. — Мне говорили, что тут убивают постояльцев. Как это может быть связано?

Морана сидела на кровати, откинувшись назад, распутывала волосы из косичек, предложила:

— Меня спроси.

— Хорошо, госпожа ведьма, подскажите, что не так и не напрасно ли я трачу тут время?

— Руку покажешь?

— Что, за объяснения? — не понял Глейн.

— По дружбе же, — Морана улыбнулась, сладко потянулась и начала снимать платье, под ним оказалась легкая рубашка и еще несколько юбок. Глейн сел на край кровати, поднял рукав до локтя. Морана устроилась напротив, мягко взяла его руку. На ведьм не действовали ни крест, ни защита. И ошейников на них надевать не получалось, они ведь по-прежнему оставались людьми. Поэтому церковь их боялась и истребляла своими силами, Охотники же их без необходимости не трогали, боялись рисковать, перепутав ведьму с простой девушкой. Ведь им, в отличие от инквизиции, грозило за это наказание.

Морана кончиками пальцев провела по руке, хмыкнула:

— Пришел бы ко мне, срослось бы в два раза быстрее.

— К тебе дорого, — проворчал Глейн. Морана второй рукой взъерошила его волосы, потом свои, поднялась разобрать кровать, сбить простыни, объяснила, не отрываясь от дел:

— Ты сюда пришел, потому что пропадали люди? В город входили, а потом не видел их никто.

— До города еще добраться надо. Да и он большой, кто скажет, в этом месте люди остановились или нет?

— Ну, тебе настучали, что отсюда куда-то отправляют людей, местная власть закрывает на это глаза, а город жирует, ничего при этом не делая.

— Ну… да, именно это мне и сказали, — своей неуверенностью Глейн показал, что знал намного меньше. Нечего притворяться перед Мораной, сейчас у них цели одинаковые, иначе они не оказались бы в одном и том же трактире среди огромного города.

— Глейн, ты бы за сколько человека продал? — закончив с кроватью, Морана легла поверх одеяла, потянулась. — Ах да. Ты бы не продал. Сколько вам за каждую голову платят?

— Смотря за кого. Есть ведь разница — упырь или оборотень. Монстр, который коней жрет в один глоток, или вампир, которому хватит крестом по морде дать.

— Люди — самое дешевое и в то же время самое дорогое мясо. Я тут от Кроноса. А впрочем, я в последнее время только по его велениям и мотаюсь. Удобно устроился, надо сказать, и девушка в постели, и служанка на земле.

Глейн глянул скептически, потому что кто тут хорошо устроенный — так это Морана. Та изобразила наигранное возмущение, надула губы и сложила руки на груди.

— Продолжай, — кивнул Глейн.

— Кроносу не нравится, что происходит в этом городе, потому что это происходит без его ведома.

— Очень многое происходит без его ведома, — фыркнул Глейн.

— Ну да. Но подозреваю, что это кто-то из его подчиненных. Кронос недосчитывается своих денег.

— Зачем ему деньги в аду?

— Глупый Глейн, а за души люди, по-твоему, что просят?

— Кому-то продают чужие души? — понял Охотник.

— В точку. Ложись в кровать, мы с тобой выглядим как два простака, которых долго еще не хватятся. Ты очень хорошо притворялся, да и я не промах. Ночью за нами придут. Ты как, сразу их убьешь или подождешь, чтобы узнать, при чем тут я и Кронос?

— Подожду, — ответил Глейн нервно. Это очень рискованно — если его скрутят, то могут увидеть крест. Если дело и правда плохо, а люди виноваты в чем-то перед церковью, то Глейна убьют сразу, как опасную крысу.

Глейн не взял с собой ни ножа, ни пистолета. Он думал, что столкнуться придется с людьми, и там все решит закон, а ему не придется убивать. Но нельзя и сказать, что он не был готов к неожиданностям.

Немного подумав, Глейн залез под одеяло, но постарался держаться края, и Морана тут же выпихнула его обратно.

— Глейн, вот сразу видно, что секса у тебя не было. Раздевайся.

Глейн скинул теплый кафтан, остался в рубашке.

— Совсем раздевайся.

— За нами придут. А у меня крест на шее, у тебя клеймо на груди, — проворчал Глейн.

— Хм… И правда. Будем считать, что тебе многого не нужно.

Какое-то время Морана молчала. Глейна клонило в сон, хотя последние три недели он отсыпался за три года бродячей жизни.

— Глейн, ведь вот в одной кровати лежим. Неужели ничего не екает внутри? Я совсем для тебя пропащая?

— Я просто знаю, чья ты женщина, и очень не хочу, чтобы меня при жизни в котле пару недель проварили.

Глейн проснулся с чувством, что его переиграли. Он знал, куда шел, знал, что происходит и насколько все опасно, а оказался все равно не готов — что уж говорить о простых путниках.

Они ничего не пили и не ели. Именно потому, что чего-то могли подмешать в воду. Глейн выспался, к тому же на заданиях обычно было нервное состояние, во время которого и не спалось, и не елось толком. И он ничего не заподозрил, когда его ранним вечером начало клонить в сон. Сознание, очнувшееся и обнаружившее руки связанными, даже попыталось удивиться. Как же так, я же чутко сплю, я же бесстрашный (ну почти) Охотник, а валяюсь тут и правда как деревенщина какая-то.

Проверил горло — ворот по-прежнему доставал до подбородка, но это не значило, что креста не успели увидеть.

В этой комнате, пустой, без мебели и с одним окном, за которым все еще темно, Глейн был один. Откуда-то слышались приглушенные голоса. Не пугало, что Мораны не было рядом, потому что ее как раз есть кому вытащить даже из самой безвыходной ситуации. Глейн осторожно, как можно тише, перевернулся на спину. И, хотя шума от него не было, дверь в пустую комнату открылась.

— А чего происходит? — промямлил Глейн, глядя снизу вверх на хозяина гостиницы. — Если вам деньги нужны, то берите, только не трогайте.

— Ты же сам пойдешь? — присев на корточки, спросил трактирщик. Он улыбался так же дружелюбно, как когда принимал от него деньги или говорил о том, что готова спальня.

— Куда скажете пойду, — согласился Глейн, и в каждую секунду ждал удара под дых и яростного: «Ты думаешь, мы тебя не раскусили?! Креста твоего не заметили, что ли?!». Хорошо, что уже почти зима и застегнутая под самое горло одежда — обычное дело.

— Вот и хорошо, — одобрил хозяин и отступил на шаг. Терпеливо ждал, пока Глейн неловко и осторожно поднялся сам. Трактирщик тоже был готов бить, если тот побежит или попробует драться.