Чтение онлайн

— Куда уставился?

Кэйсар не совсем понял, что происходит, потому что не видел, как побледнел Глейн. Хеган отошел к трактирщику, заказал выпивку, вернулся, бросив глухо:

— У нас же праздник.

— Какой праздник? — заинтересованно переспросил менестрель, достав из-за спины лютню, готовый играть. Он был пьян, покачивался, но на ногах стоял.

— Конечно, праздник, — продолжил Хеган.

— Хеган, — подал голос вампир. — Ты ж не такой мудак, Хеган.

Получалось, что такой, потому что, приобняв менестреля дружески за плечо, Хеган наклонился к Глейну, протянул с наслаждением:

— Какой же я мудак? Я своего друга с его отцом знакомлю, которого он никогда не видел.

Секунда-другая затишья, а потом мир начинает двигаться — шарахается менестрель, разворачивается уйти Глейн, и его ловит Кэйсар, кутает в шарф, как ребенка. Сбегает вниз по лестнице Луц, бледный от злости, губы сжаты.

Хеган успел заметить опасность первым, и лицо его удивленно вытянулось, когда со второго яруса дома на него упал старик. Упал смачно, с хрустом. Менестрель успел улизнуть, никто его не останавливал, Глейн обернулся заинтересованно.

Хекк, маленький старикашка, сидел на спине Хегана, заломив ему руку за спину, тот молча терпел, как дрессированный волкодав ребенка, а когда учитель потянул руку сильнее, только зубы сжал.

— Вот хоть убей, Хеган, а я не помню, чтоб я тебя этому учил. Вас же трое мальчишек было тогда в учениках. Я ж вас в одну комнату спать отправлял и из одного котелка есть заставлял. Они тебе новыми братьями стать должны были.

— У меня уже были братья, — огрызнулся Хеган. Он по-прежнему не сопротивлялся, хотя казалось, что еще чуть-чуть, и учитель сломает ему руку. Луц осторожно тронул Глейна за плечо, тот жестом показал: не стоит беспокоиться. А у самого было будто болото вместо внутренностей. Лучше б Хеган ему в лицо плюнул.

А еще противнее было оттого, что Глейн заслужил это, он соврал.

— Так и будешь жить в прошлом?

Когда раздался влажный хруст, вздрогнули все. Бедвир поспешил заступиться за хозяина, но Хеган сам сорвался, сбросил старика с себя, размял руку, проверил, двигаются ли пальцы.

— Хеган, а Хеган, — как ни в чем ни бывало окликнул Хекк, — давай, признавайся, чем так демона привлек? Как там его звать?

— Кронос, — подсказал Глейн.

— Я не знаю, — безразлично отозвался Хеган, увернулся от удара учителя под колено.

— Как следует отвечай, — скомандовал тот. Но заставить Хегана подчиняться сейчас было невозможно даже для этого старика. Существовала некая граница, за которой Хеган переставал терпеть и становился собой.

— Впервые слышу, — зло огрызнулся Хеган.

— Демонов его видел?

— Видел.

— И чего хотели?

— В ад звали. Поговорить, — Хеган сжал зубы, Хекк смотрел на него снизу вверх, прищурив глаз.

— А ты их пинками в ад погнал? — понял старик. — Молодец. А на службу тебя возьмет — пойдешь?

Затихло снова все, даже на втором ярусе проснувшиеся гости прислушивались, Бедвир боялся шелохнуться, Глейн смотрел Хегану в глаза — сейчас тот оказался в центре событий.

— Рога обломаю, — прорычал Хеган, в его фигуре на этих словах проглядывалось что-то стальное, мазнуло присутствующих своим блеском, и в мир снова вернулись звуки — громче засобирались на втором ярусе, Глейн развернулся за рясой и вещами, Бедвир радостно хлопнул Хегана по плечу, и Хекк кивнул ему с довольной, отеческой улыбкой.

Варин появился в этом придорожном домике к ночи, когда внутри уже почти опустело, один только Хекк пил у камина. Старик улыбнулся учителю как давнему другу, хлопнул по месту рядом с собой.

— Тебе когда-нибудь казалось, что сколько бы ты в жизни не сделал — все мало? Построишь дом, а хотелось два. Вырастишь десять сыновей, а мечтал о дочери. Убьешь сотню врагов, а все не то. Так вот… сегодня я подумал вдруг, что сделал достаточно.

— Ты виделся с Хеганом? — Варин стряхнул снег с плаща, повесил его к камину просушиться.

— Да. Он не уйдет, я уверен в нем.

— Почему же?

— А у него якорь появился.

Пока вся толпа уставилась на Хегана, ждала ответа от него, Хекк рассматривал Бедвира и то, как вампир смотрел в спину своему хозяину. Такой в ноги вцепится, а не отпустит.

— И твоего ученика тоже видел, можешь не искать. Он снова дальше от тракта свернул, Хеган по своим делам отправился. В разные стороны. Я Глейну сказал, что в его возрасте был такого же роста, как он, и он, вроде, даже обрадовался. С ним ведь никогда проблем не было?

Варин долил себе в полупустую чашку Хекка, выпил сразу полную.

— Нет, послушный был мальчик.

— А у меня проблем было до крыши. Невоспитанный, непослушный, своенравный мудак. Но я не мог его бросить в том замке, потому что лучше бы он злость срывал на нечисти, чем на людях, которые под руку попадутся.

Семнадцать лет назад в семье торговца жила девочка Вера. Отец в ней души не чаял, мать все присматривала, как можно выгодно отдать замуж такую красавицу. Вера была девочкой худенькой, с пшенично-светлыми волосами. Женихи находились, и господа засматривались, поэтому почти все детство Веры прошло в окружении троих старших братьев, готовых если что ее защитить. И между собой дети дрались на равных, и по деревьям лазали, и в лес на спор уходили так, что возвращались за полночь, и были одинаково биты матерью. Вере с братьями рослось уютно и намного интереснее, чем с девочками. Платья ей казались слишком просторными и неудобными, а мысль о замужестве — чем-то невероятно скучным.

В городе был купец, у которого подрастал сын. Когда Вере было двенадцать, тому исполнилось шестнадцать, и в то время мама наконец выбрала, кому отдаст дочь. У отца было достаточно денег, семья жила в большом доме, и проблем купить красивое платье не было. Братья, которым, конечно, были скучны бабские дела, убежали гулять в лес.

И вот недовольная Вера в красивом тяжелом платье, с заплетенным волосами, с поджатыми губами, стояла за спиной мамы, собиравшейся на смотрины. Она слушала невозможный женский щебет о том, как хорошо ей будет жить после свадьбы и как самой маме повезло с ее четверыми детьми, и не знала, что все оборвется с открытием двери, ведущей из дома в сад.

Мама спросила, кто этот человек и кто пустил его к ним в сад. Сказала, что ей работники не нужны и милость они не дают. Хотела добавить еще что-то, но тогда уже Вера выглянула из-за нее, и она-то все поняла сразу: на пороге стоял не гость, а живой мертвец с почти отвалившейся челюстью, и медленно наступал. Вера успела захлопнуть дверь. Думала, что этим спасла маму.

Ни отец, ни братья не вернулись. Слуги кто разбежался, кто защищал — итог был один. К вечеру город полыхал, трупов в нем, свежих и доползших с кладбища, прибавилось.