Чтение онлайн

И все равно, на собрание — как на смерть, и на постоялом дворе тихо, как в доме покойника. Словно и правда живые мертвецы среди них, потому что никто не признается, если его завтра есть за что казнить.

И Глейн посматривал украдкой на Кэйсара, хотя и избегал его. На том же собрании Варин мог приказать либо надеть на оборотня ошейник, либо прирезать. Ночью, разглядывая неровный потолок, Глейн думал о том, что каждого Охотника, пожалуй, есть за что ругать. И для обычных людей эти проступки незначительны — продажная любовь, жалость к нечисти, трусость. Но не для них, их пестовали как новые легенды, и даже если бы учителя прощали их, формально все равно обязаны были наказать.

Утром, кроме Луца и Кэйсара, Глейна внизу ждал мальчик-паж в бархатной ливрее, и Охотнику обрадовался как родному. Вскочил и с улыбкой протянул конверт из плотной коричнево-серой бумаги с вензелями.

— В прошлый раз вы сказать велели, что я вас не нашел, в этот раз, видите, с рассвета прислала. Чтобы я вас не пропустил. Теперь отказаться не получится.

Поднялся взволнованный Кэйсар, заметив бледность Глейна и сжатые в линию губы, но Охотник жестом показал, что все в порядке, он разберется сам. Забрал конверт, вскрыл, вернул не читая.

— Милый мальчик, — ласково произнес Глейн, — скажи, что я согласен и за мной нужно будет зайти вечером. А вечером погуляй где-нибудь, когда придет пора позвать меня. А потом вернись и скажи, что Охотник Глейн так от своего учителя схлопотал, что стесняется в таком виде показаться ей на глаза.

— Плакать будет, — предупредил расстроенный мальчик.

— И что мне очень неудобно, — продолжил Глейн. Мальчик пожевал свои губы, раздумывая, выпалил:

— Ну хоть платок свой дайте.

— Какой платок, — вступил Кэйсар, подтолкнул слугу к дверям. — Не носят Охотники платков, им некогда сопли подтирать. Давай, выметайся.

Как только он выпроводил мальчика на улицу, сидящий до этого в углу молча Вайс сорвался на нервный, булькающий смех.

— Глейн, блин. Ну прям как барышня, — подытожил он. Глейн молча, плечом задев Кэйсара, опустился на свое место.

— В столице опасно? — подойдя ближе, с пониманием переспросил Кэйсар.

— Сразу после собрания уезжаем, — скомандовал Глейн. Луц грустно качнул головой:

— Да уж, с чудовищами проще. Она знатная дама? Некрасивая?

— Красивая, — вздохнул Глейн, и Кэйсар расплылся в улыбке. — Замужняя.

— Ну ты герой-любовник, — Кэйсар хлопнул его по плечу, шепотом прибавил: — Еще и старше тебя, небось?

Наискосок, по касательной в живот, и потом — в промежность. Без жалости. Мэтса сложило в ноющий комок, отдалено похожий на человека. Половина круга уже такие ноющие куски мяса, остальные стояли, как изваяния, заложив руки за спину, и смотрели перед собой безразличными пустыми глазами.

— Девок покупать понравилось? Как вещи? — прокряхтел его учитель, пытаясь отдышаться после наказания. Били всегда те учителя, что натренировали, исключение — только если воспитывавший уже мертв, или не смог появиться. Били на свое усмотрение, куда и как сильно. Получалось, что Охотнику единственный судья — это человек, его создавший.

В мягкое подбрюшие Свеину, потому что нечего ждать подмоги, с одним оборотнем мог и сам справиться. А все же учитель его пощадил, да и проступок несерьезный. Каждый удар приходился резонансом куда-то во внутренности Глейна, и своей очереди он ждал, как избавления. И вот напротив остановился Варин, начал чуть ли не с отеческой мягкостью:

— Глейн, — а потом в зубы, так, что хрустнуло, и еще удар по касательной, наискосок, чтобы упал. Рефлекторно дернулись руки, защититься, удержал их только силой воли, сплюнул на каменный пол просторной темной залы кровь и, когда посчитал, что уже все — еще один удар в спину локтем, в вывернувшуюся от боли лопатку. — Химера на севере, ее потом видели дальше в лесах. Тебя ее убить просили, а не дальше спровадить. Русалку в Перепутье не тронул, так она рыбаков там и пугает!

— А третий за что? — прохрипел Глейн.

— Так уж и не за что? — сурово спросил Варин, и Глейн больше не возражал. Даже если попытаться сказать, что раз не рассказали, то ничего и не было — Варин ведь узнает, и тогда вдвое всыплет. Да и ладно, виноват.

Крайза за пьяный дебош в каком-то городе, и второй раз под ребра — отказался убирать устроенный им бардак после драки. Как-то получилось, что последним стоящим на ногах остался Хеган, и до него очередь дошла, когда остальные уже начинали подниматься, отплевываясь и вытирая кровь из разбитых носов. Глейн почти верил, что к Хегану не за что придраться и ему все сойдет с рук, тем более, что его учителя тут не было. Но распахнулись со скрипом двери, и в сопровождении двух плечистых ребят вошел согнувшийся Хекк. Осмотрел всех хитрым прищуром, словно на урок зашел, а не в разгар наказаний. У Глейна жгло скулу, у него было ощущение, что лопатка вывернулась в обратную сторону, все время хотелось проверить ее рукой. С появлением Хекка все затихло, тот остановился напротив Хегана, и у Охотника были губы белые, сжатые в линию, а взгляд все такой же — свысока.

— То ли ты вымахал, то ли я усох, — прокряхтел Хекк, глядя снизу вверх. Подошел почти вплотную и — быстрым ударом под ребра выбил из Охотника весь воздух. Хегана сложило пополам, и он, как и остальные, терпел, не сопротивлялся. Обычная картина, значит и Хегана есть за что, но все изменилось, когда выпрямившийся Хекк произнес:

— Графское поместье в Локрафте. К ним постучался высокий светловолосый Охотник. Без рясы, но крест-то твой видели… Хеган, ты понимаешь, что делаешь? — перехватил Охотника за волосы, заставив смотреть на себя. — Охотников после этого боялись в дом на ночь брать. Кто знает, может тоже что-то в голову взбредет, и зарежет хозяина по утру… Почему ты его убил, Хеган?

— Меня там не было, — спокойно отозвался тот, тут же получил удар в подбородок, от которого, должно быть, прикусил язык.

— Еще и врешь мне, — Хекк отшвырнул его, снова ударил в живот, в спину — прямо в позвоночник. Не жалел, с такой силой, что Хеган упал на пол, потом перевернулся на спину. Тогда учитель поставил ногу ему на горло. Что-то дернулось не только в Глейне, все Охотники подобрались ближе, но смотрели так, словно происходило все за прутьями клетки. Они хотели помочь, они верили, что какой бы сволочью ни был Хеган, он не станет убивать просто так. Потому что если сейчас скажут, что Хеган совсем рехнулся и теперь убивает направо и налево — это сломает весь смысл клана Охотников.

— Тебя ж повесят, — прошипел Хекк. — Соври, сука. Скажи, что он оборотням продался. Что он детей на завтрак жрал, тебе поверят.

Хеган молчал, цепляется за ногу учителя, но порыв освободиться затух. Охотник не сопротивлялся. Когда Хекк устало отступил, все выдохнули с облегчением. Держась за содранное грязное горло приподнялся Хеган, дышал с хрипом, и все ждали, что Хекк либо простит, либо прикажет подать веревку. Но казнь Хегана — нечто слишком страшное, чтобы быть правдой. Старым, безобидным дедушкой Хекк проковылял обратно к ученикам, и там, глубоко дыша, скомандовал устало:

— Ваша очередь. Если убьете — то заслужил.

Ученики заколебались, но взгляд Хекка подогнал их, как кнут. Двумя окаменевшими монументами они подошли ближе, пока Хеган снова поднимался на ноги.

— Он не станет сопротивляться, смелее, — напутствовал Хекк.

Бедвир выскочил на крыльцо, цеплялся за стену, стараясь оставаться под навесом. Дышал, как выброшенная на берег рыба, и Кэйсар, который хотел было пошутить, увидел, как до красных ссадин затягивался ошейник на шее вампира.