Чтение онлайн

— Да, конечно, — кивнул Кэйсар как-то слишком легко, показал направо, в стену. — Я буду в соседней комнате. Один побуду, ладно? А завтра поговорим.

«Друг Глейн. Домой я прибыл вовремя, но отец мой всего пару дней не дожил до весны. И хоть я мало знал его, хоть и сбежал от него из дома, но скорби моей предела нет до сих пор.

Хотел бы спросить, все ли хорошо у вас и бережете ли вы себя, но находясь с вами в путешествии я сам видел, как часто вы подвергали себя опасности. Благо вы никогда не были серьезно ранены. Смею надеяться, что нам еще доведется увидеться.

Я пишу сказать вам спасибо, что в тот момент, когда я готов был смалодушничать, и остаться бродячим рыцарем, вы направили меня на верный путь, потому что место мое здесь, в этом замке, на этих землях. Когда я вернулся и когда наследство перешло ко мне и я узнал о всех бедах моих людей, я понял, что думал только о себе. Вы знали тогда, когда велели мне идти, что я должен быть здесь. Я много думал об этом. Наше путешествие было интересным, но вы шли своей дорогой и следовали своему предназначению, а я лишь прикрепился к вам, помогал, но вы могли справиться и сами. Здесь же без меня не обойтись никак, тут я принесу куда больше пользы. Но я рад, что оставил вас не в одиночестве, и Кэйсар, конечно, не всегда порядочный и часто склочный сэр, но все же он вас не покинет. Я вижу это в нем. И вы его не прогоняйте, тогда я буду спокоен, буду знать, что вас есть кому защитить».

Глейн успел выучить Кэйсара за тот короткий промежуток времени, что они знакомы. Ночью он прислушивался к звукам из-за стены, и слышал, как оборотень ходил там. Мимо спальни иногда сновали люди, но дверь в комнату Кэйсара не открывалась. И все же — утром комната пуста, и Глейн ждал этого. Знал, что так и будет, зашел только убедиться, чтобы не получилось так, что Кэйсар остался, а Глейн, плохо его изучив, ушел без него, не проверив. Он чувствовал себя так, словно Кэйсар что-то украл у него, что-то очень ценное, схожее с семейной реликвией. Более того, что-то единственное ценное, что еще оставалось у Глейна.

Когда Глейн открыл глаза, мир был темный и покачивался, почему-то он увидел его только одним глазом. Попытался подняться, и на плечо легла сильная тяжелая рука.

— Тихо-тихо, лежи, — произнес шепотом знакомый голос. Глейн понемногу начал ориентироваться, вещи обрели названия и смысл. Он в повозке, закрытой непромокаемым тентом, вроде торговых. Сейчас в ней только какие-то тряпки и он, Глейн. Человек рядом в мешковатом балахоне, в капюшоне, такие даже торговцы не носили. А оказался он здесь как? Его увез Кэйсар?

— Кэйсар? — на всякий случай окликнул Глейн и понял, что нет, это не может быть он.

— Ты, друг, совсем на голову больной, — глухо продолжил извозчик знакомым голосом. Глейн вспомнил, кто это, только имя никак из памяти вычленить не мог, но вез его другой Охотник. — Ты если сам не справляешься, то ты блин погоди.

— Люди, — Глейн сам не знал, почему именно это слово, но оно было как-то связано с гудящей головой, с больной рукой, к которой почему-то прилип рукав рясы.

— А, ну ясно, — вздохнул Охотник. Это Мэтс, точно. Часто они в последнее время стали пересекаться. — Вот бы нас били еще за каждый раз, когда мы сломя голову бежим людей спасать. Не дожидаясь подмоги.

Глейн все-таки приподнялся, посмотрел в те места, от которых они уезжали. Ткань хлопала на ветру, то открывала, то закрывала пейзаж. Тянуло гарью, где-то там виднелись языки пламени.

— Почему нас двое? — не понял Глейн, поморщился.

— Потому что всех съели еще до того, как ты пришел, — как можно более цинично, даже чересчур для человека, которому все равно, ответил Мэтс, и Глейн со стоном упал обратно, закрыл глаза руками.

В замке был большой пир, поэтому из деревень было похищено несколько человек. Особо даже не разбирались, вносили разнообразие в меню — старики, женщины, сильные мужчины, дети. Всех набрали. Когда Глейн пришел, пир был уже в разгаре, живых людей там не оставалось.

Он точно кого-то убивал, возможно поэтому рука ныла и рукав от крови влажный. А потом его как следует приложили по голове. Честно говоря, Глейн уже и не надеялся проснуться. Если б ему и оставили жизнь, то только чтобы он умирал в муках, но тогда ему первым делом отрезали бы ноги.

Мэтс ехал без спешки, чтобы избежать тряски. Значит за ними некому гнаться.

— Где правда твой оборотень? Помер? — спросил Охотник, чтобы чем-то отвлечь Глейна. Тот, не отрывая ладоней от лица, отозвался глухо и спокойно:

— Ушел.

— Ошейник надо было надевать, — нравоучительно добавил Мэтс, словно только ради этих слов и спрашивал, и Глейн разозлился на него за это, даже теперь, когда Охотник спас его от смерти.

Рука не перетрудилась, убивая. Чуть выше локтя и к запястью глубокий порез. Как раз, когда перестала болеть голова, проснулась боль в руке. Лекарь впихнул в порез какие-то травы, прямо в кровоточащую мякоть, и Глейн заорал, попытался вырваться, Мэтсу пришлось держать его за плечи. Лекарь мужик основательный, больше похожий на торговца или кузнеца, сплюнул в сторону и проворчал:

— Как баба прямо, а еще Охотник.

Глейну стало стыдно, и он прикусил губу, чтобы больше не кричать. Вместе с травой руку перевязали белой тканью, на голову только холодную тряпку кинули, и то с каким-то уже презрением. Словно Глейн помеха. Это было неприятно, все-таки он же не виноват, что не успел, он хотел спасти всех…

— Ты давай полегче, — уловив его настроение, проворчал Мэтс. — Глейн у нас выглядит, конечно, слабым, но он тоже молодец.

— Вижу я, какой молодец, — огрызнулся лекарь, отошел к котелку, от которого пахло чем-то горьким, и Глейн понял, что скоро его заставят это пить. Мэтс напрягся тоже, даже попытался поднять Глейна и вытащить из дома, пока лекарь отвлекается, но тот прикрикнул:

— Положи! Чего как дети?!

— Подумал, что мы вас достали и надо и честь знать, — пробубнил Мэтс. Глейн сидел насупленный, баюкал руку, которую теперь жгло огнем, и в целом выглядел как человек, готовый бежать.

— Ну так и пойди, чего тут сидеть? Я, вроде как, не тебя лечу, — выругался лекарь, и Мэтс возмущенно надулся и остался, только Глейна больше не трогал.

— Прямо чудеса какие-то, да, Охотник? — лекарь обращался только к Глейну, снял с огня котелок, попробовал варево и налил в чашку. Глейн смотрел за этим так, словно в чашку лился раскаленный свинец. — Единственный, кого в итоге спасли, это ты. Так?

— Не смешно, — уже серьезно ответил Мэтс. — Да, не получилось. Но мы на своей службе столько людей спасаем, что вполне нормально, чтобы и нас хоть раз кто-то спас.

Лекарь протянул чашку Глейну, и тот, теперь сникший и покорный, забрал ее здоровой рукой.

— Как остынет, чтобы выпил, — приказал лекарь. — Это чтобы ты не превратился, если тебя там цапнул кто. Помнишь, кусал тебя там кто-то?

— Не помню, — спокойно ответил Глейн.

— Вот и то-то же!

Когда лекарь отошел по каким-то своим делам к дальнему углу, Мэтс возмущенно пропыхтел: