Чтение онлайн

– Что вы говорите?
– артистически вскинула дугообразные брови Кольцевая.

– Да, да. Пьют, миленькая, да еще как пьют! Ну, а где пьянка, там и все прочее дозволяется. Недавно одну отчислили за такие дела...

– Какой кошмар!

И Фаина Александровна, как опытный полководец, издалека повела наступление. Она была неплохим психологом и в первую очередь поинтересовалась заработком гардеробщицы. Посочувствовала, стараясь придать голосу больше искренности. Осведомилась, что та вяжет и для кого. Повертела в руках недовязанный шарф, восхищаясь качеством работы. Так, незаметно продвигаясь к цели, она скоро узнала то, зачем пришла...

Как же, гардеробщица зпала студента Кольцевого.

Скромный, культурный молодой человек. Только вот связался он...

Фаина Александровна даже пожалела, что тайком от сына проникла в его мир. Теперь она признала, что муж был тысячу раз прав, когда высказал предположение о неискренности Леонида. И в то же время она даже в мыслях не хотела взять какую-то часть вийы на себя за неправильное воспитание сына. В самом деле, при чем здесь она, если мальчик попал в дурное окружение? Теперь-то она знает, что делать. Пока не поздно, надо бить тревогу.

Она пойдет в деканат, в райком, в горком и будет ходатайствовать, чтобы в институте навели порядок.

Но, возвращаясь домой, Фаина Александровна, как и всякий практичный человек, трезво взвесила свои предполагаемые поступки. "Во что это может вылиться?
– подумала она.
– Во-первых, на Леонида падет черная тень, когда откроется его связь с этой распутной женщиной.

И кто знает, чем все это может кончиться. В деканате сидят не дураки. Подумают да и отчислят Леонида из института за моральное разложение или подберут другую, более безобидную формулировочку".

Дома Фаина Александровна не находила себе места.

Она дважды звонила мужу на работу, напоминая, что им необходимо с глазу на глаз переговорить о весьма срочном деле. Именно сейчас, после возвращения из общежития, она обнаружила, что мебель в их квартире расставлена без всякого вкуса, пол давно не натирался, а в одном углу прихожей даже появилась паутина. Собственная квартира выглядела неуютно.

Чтобы не оставаться наедине со своими тревожпьтаи мыслями, она переоделась и принялась за уборку квартиры. Какое-то непопятное чувство, которому она была не в состоянии найти точное название, не давало ей покоя.

Покончив с уборкой, она присела на мягкую оттоманку, чтобы собраться с мыслями и наметить ход последующих действий.

Сидящей на оттоманке в халате, со следами размокшей от пота и слез косметики на липе застал ее Игорь Андреевич.

– Что случилось?
– участливо спросил он.
– на тебе лица нет.

– Лицо здесь роли не играет, - ответила она и призналась, - ты все-таки был прав, Игорь.

– В чем?

– Что нас может беспокоить, кроме сына?

– С ним что-нибудь случилось?

– Да. Он нас опозорил. Связался с распутной женщиной старше себя лет на восемь.

Игорь Андреевич недоуменно пожал плечами и уже более спокойно спросил:

– И это все?

– А тебе этого мало, да?! Почему ты спихвул на меня воспитание сына, а сам относился к нему, как к постороннему? Где твои родительские чувства? На пациентов истратил? А может быть, на пациенток?

Крик ее вскоре сменился истерическими рыданиями.

Затем буря начала помаленьку стихать. Фаина Александровна вытерла лицо полотенцем, приняла валерьяновые капли, молча хлопнула дверью и скрылась в спальне.

Игорь Андреевич был голоден, но не осмеливался спросить, где найти ужин. Он печально посмотрел на приоткрытую дверь кухни, надел полосатую пижаму и, так и не поужинав, отправился спать.

В-тот вечер Леонид вернулся домой раньше обычного.

Ничего не подозревая, он расхаживал по квартире, громко стуча каблуками. Открыл в ванной кран до отказа и долго мылся, кряхтя и фыркая. Затем перекочевал на кухню.

Когда на сковородке зашипели котлеты и приятный запах мяса распространился по квартире, Игорь Андреевич не вытерпел - вышел из спальни.

– Без шуму не можешь? Мать заболела, - зло сказал он сыну.

– Что с ней?
– равнодушно спросил Леонид.

Вместо ответа отец взял вилку, насадил на нее котлету и принялся есть.

Утро в семье Кольцевых прошло как всегда. Только Фаина Александровна, против обыкновения, была молчалива. Леонид не заметил этой перемены. Звонок телефона прозвучал, когда он с полотенцем через плечо направлялся в ванную. Он бросился к висевшему на стене старомодному аппарату и снял трубку.

– Алло... Да, я, - заговорил он тихо, прикрывая согнутой ладонью трубку.
– Ну и что из этого? Но может быть... Хорошо, значит договорились. В шесть у "Стерегущего"... Пока, до вечера.

Разговаривая, он умышленно стоял, повернувшись спиной к кухонной двери, чтобы мать не могла услышать, о чем идет речь... Такое случалось и раньше. Однако он не подозревал, что с сегодняшнего дня Фаина Александровна решила фиксировать по возможности все его поступки.

Поэтому принятых им мер предосторожности оказалось недостаточно. Мать прекрасно слышала не только телефонный звонок, но и весь короткий разговор.

– Мама, - послышался из прихожей голос Леонида, - погладь, пожалуйста, мне зеленую бобочку.

– Рубашка поглажена, можешь надевать, - ответила из-за двери Фаина Александровна.

В половине шестого Кольцевая уже стояла под деревьями на перекрестке проспектов Максима Горького и Кировского. Иногда она всматривалась в проходящих мимо женщин, стараясь определить их возраст. Сегодня она увидит своими глазами эту бесстыжую разгульную особу и примет самые срочные меры. Но какие именно следует принять меры, Фаина Александровна пока и сама не знала. Вспоминалось растерянное лицо соседки Марии Леонтьевны, когда та спрашивала, каким образом вырвать из дурной компании ее Витеньку. Это было совсем недавно.

Там было все просто и понятно. Она и сама дала несколько, как ей казалось, ценных советов. А вот как же всетаки поступить сейчас?

Из-за памятника вышла молодая женщина. На вид ей можно было дать лет двадцать пять, не более. Она окинула коротким, но внимательным взглядом близлежащую трамвайную остановку, резко поднесла к глазам левую руку посмотрела на часы.

"Она. Однако первая пришла. Заботится, чтобы не опоздать. Еще бы! Совратить такого глупого мальчишку", - подумала Фаина Александровна.