Чтение онлайн

Однако опасения дядюшки оказались напрасными, потому что «справная жена» из комсомолки Харитоновой получилась; вновь повторилась угнетающая своей обычностью история крестьянской девушки, судьба, каких до сих пор по селам и деревням тысячи: родился у Анюты сын — Василием его назвали, потом дочка — Клавдия, еще дочь… И пришлось молодайке попридержать активность свою комсомольскую: до того ли, когда детишек надо обихаживать, и хозяйство блюсти — дом, огород, скотину, да кормильца-мужа надо уважить. А у кормильца к довершению напасти и характер оказался крутой и своенравный, да еще и дядюшка, который не хочет выпустить Александра из-под своего влияния.

Известно, хватка у Балашей твердая.

В общем, кто Аннушкиной жизни не знает, тот иногда и позавидует: шутка сказать, на первой странице областной газеты поместили портрет ее мужа и на областной доске Почета красуется такой же портрет! А кроме почета и заработки тысячные. Хоть кому!

Но только сердобольные женщины-соседки, у которых вся жизнь семьи знатного комбайнера на глазах, Аннушке не завидуют, а, наоборот, утешают молодую женщину: «Ничего, говорят, Анюта, то ли бывает… Вот детей, бог даст, вырастишь, тогда вздохнешь. Они у тебя растут душевные, что сынок, что дочери, а главное — не балованные. Таким теперь дорога!»

Ну, а про мужа соседки молчат, хоть и примечают, что Александр Тимофеевич по неделе домой не показывается. Только слава, что муж.

Зато на сынка Васю Аннушка не нарадуется — старательный паренек и не по годам раздумчивый: сегодня, к примеру, окончил семилетку, а на другой день принес домой аттестат, прочитал его матери и сестренкам от первого словечка до последнего, потом неловко погладил мать по плечу и сказал:

— С недели, мамаша, начну работать в МТС. К бате на комбайн пойду.

— К бате?.. Да разве отец допустит тебя, Василий, к машине?

— Допустит!

Аннушка глянула в лицо сына и даже испугалась: вот и у Васи в голосе и во взгляде появилась та самая злая упряминка, перед которой она трепетала всю свою замужнюю жизнь. Неужто и сынок ее задастся характером в Балашей?

Страшно становится матери от таких мыслей: ведь до сих пор живет в памяти пожилых односельчан угрюмый облик васюткиного прадеда — каторжника Прохора Балашова, сгубившего собственную дочь! И даже вырубку, где была усадьба лесника, колхозники считают нечистым местом. Правда, про деда Тимофея Прохоровича никто не сказал ни одного плохого слова — и жил человек, не таясь от людей, и смерть принял честно. Аннушка и сама помнит, сколько народу собралось на похороны и как оплакивали люди своего председателя. А вот про второго деда, Якова Прохоровича, слухи по селу идут нехорошие; а где дым, там и копоть. Да и на мужа ее, а на Васиного отца, многие колхозники обижаются, говорят, что выше директора МТС ставит себя комбайнер Александр Тимофеевич.

Событие, которое долго обсуждали жители Пастухова, произошло в самый канун Октябрьского праздника, на другой день после того, как Александр Тимофеевич узнал, что он награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Нужно сказать, что и до этого события вопрос о поведении знатного комбайнера обсуждался даже в райкоме. Однако, несмотря на то, что на бюро прозвучали голоса, резко осуждающие Александра Балашова, решение было смазано несколько раз повторенным словом «учитывая»: учитывая самоотверженную работу, учитывая чистосердечное раскаяние и столь же чистосердечное обещание… Словом, товарищи учли все, что в той или иной мере шло в оправдание.

А вот того, что член партии Александр Балашов в последнее время почти совсем забросил семью и спутался с легкомысленной вдовой недавно умершего директора маслозавода Надеждой Лагутиной, — это неблаговидное обстоятельство члены бюро почему-то упустили из виду. Не учли товарищи! А ведь почти каждый из них понимал, что все это явления одного и того же порядка и определяются одним и тем же словом — распущенность!

Почти полных два дня «обмывал» Александр Тимофеевич орден под гостеприимным кровом питейного заведения своего дядюшки. Сначала со знатным комбайнером гуляли люди самостоятельные, его товарищи по МТС — агроном, старший механик мастерской, два бригадира тракторных бригад и второй комбайнер, Иван Иванович Луковцев, бесхитростно завидовавший Балашову. Кроме того, в течение дня в чайную забегали поздравить награжденного некоторые работники районных учреждений. И даже второй секретарь райкома Петр Петрович Фролов зашел в «Балашовку», сопровождаемый редактором районной газеты. Фролов звонко чокнулся со знатным комбайнером граненым стаканчиком, вместо закуски понюхал корочку и ушел домой обедать, провожаемый одобрительными возгласами уже порядочно захмелевших собутыльников:

— Вот это правильный секретарь!

— Петр Петрович, он, брат, политику понимает!

— Ну, так ведь на то поставлен человек.

Уходя, Фролов поманил к себе заведующего чайной, вывел его под руку на крыльцо и здесь сказал наставительно:

— Я должен предупредить вас, Яков Прохорович, чтобы все было, как говорится, чинно-благородно!

— Насчет этого, товарищ Фролов, можете быть спокойны, — заверил секретаря Балаш-старший. — Ведь Александр Тимофеевич мне человек не чужой, так что мы сами не допустим ничего такого… излишнего.

И действительно, в первый день гулянки выпито, правда, было много, но все собутыльники вели себя «в рамках». Пели. Поначалу довольно согласно, потом начали галдеть вразброд. От пьяной полноты чувств тыкались друг в друга лицами, божились. Незадачливый комбайнер Иван Иванович Луковцев, стараясь перекричать гармонь, пространно и невразумительно объяснял Балашову причину своих неудач, кстати и некстати повторяя:

— Правительство, брат, все понимает, ты у нас в МТС рупь, а мы гривенники!

К вечеру в отдельной комнате, где пировала компания, появились женщины. Это пришли поздравить брательника две дочери Якова Прохоровича — жена районного прокурора Раиса и старшая, Антонина, прибывшая специально для этой цели из области на мужниной «Победе». Вместе с сестрами проникла в «Макеевку» и вдова Надежда Лагутина — женщина ростом невысокая, но в теле, с бездумным лицом и бесстыдно завлекательными глазами.

Появление трех женщин, молодых, красивых и нарядных, которых сопроводил в «Макеевку» сам Яков Прохорович, внесло новую струю оживления и заставило подтянуться распустивших было языки гуляк. А на столе появились бутылки с легким вином и тарелки с конфетами и печеньем.

Пропустив за здоровье двоюродного братца по паре лафитников портвейну, Раиса и Антонина переглянулись и завели одинаково низкими голосами старинную песню:

Пели сестры протяжно и задумчиво. Со второго куплета им заливисто начала подтягивать вдова. А все мужчины сидели смирно И слушали.

Но как только закончилась хорошая песня, снова ядовито забулькала разливаемая но стаканам водка и снова в густом табачном чаду разгорелся бестолковый галдеж:

— Ты, Александр Тимофеевич, у нас в МТС рупь, а мы гривенники!..

Уже в первый день гулянки кое-кому показалось странным, что сам виновник торжества был «вроде как не в себе». Сидит и молчит. И вино сегодня на Балаша будто не действовало, хотя пил он много и так же много и неразборчиво ел. Смущало некоторых собутыльников и то, что Александр Тимофеевич вдруг, словно спохватившись, нацеливался в их лица своими недобрыми, редко мигающими, как у хищной птицы, глазами, словно обругать собрался.