Чтение онлайн

Лесной искристый воздух заполонила гарь, пыль и запах крови, металлический, острый, страшный. В эти секунды я плавно спускалась по дуге вниз, все приближаясь к пожарищам. Минута, и я около той самой разрушенной колокольни. Почерневший, прогоревший металл колокола был присыпан белой крошкой известняка. Протянула руку, но вдруг осознала, часть ее покрывали перья, густого сине-черно-зеленого цвета. Кончики пальцев были свободны от них. Я с любопытством подняла руку-крыло, полюбовалась, потом прикоснулась к лицу. Его закрывала перьевая маска мягкая, немного щекочущая. Нос стал больше клювом, чем носом, с острым кончиком. Но это ведь сон? Во сне может быть все, что угодно. Тогда откуда запах?

Наверное, это кощунство, но налет артиллерии освободил этот храм. Вернул ему первое значение, защищать веру, людей и себя. Эти строения без палаток и кафе, без денег стоят неизмеримо больше, чем вместе с оными. Весь этот мусор разлетелся, оставляя после себя запах паленого пластика. Камень не поддался ударам. Я чувствовала, что с каждым выстрелом земля возрождается. Нет она не радовалась бедам людей, не хотела их уничтожить, но, когда закабаленный получает свободу — не удивляйтесь его радости. Эта земля помнит Правду, и укутывать себя ложью ей надоело. Она поможет защитникам, но обратно в кабалу больше не пойдет.

Выбросив все из головы, пошла дальше. Люди все еще бежали по направлению берега реки, к скиту. Прямо на берег спускалась деревянная лестница, еще пока не разрушенная. Женщины в темноте брали детей на руки, мужчины страховали их как могли. Дети плакали, истерично всхлипывая, размазывая ручками слой черной пыли и гари. Из темноты леса на них сыпались автоматные очереди. Изредка освещая себя трассирующими патронами. Около бегущих людей взлетали маленькие фонтанчики земли, слышны были крики боли, стреляли по ногам. Стоя за повальными камнями в ответ огрызались защитники. Судя по нашивкам Отважные. Мат, слышный в мгновения тишины. И лёгкая перекличка с разных сторон.

— Сирин…

Я обернулась, раз, другой, третий, слегка закружилась голова от быстрой смены картинки: — Сирин.

Шёпот проникал в голову, окутывал, заставлял то и дело оборачиваться, крутить головой выискивая источник звука. Сирин это я, как и Гамаюн, как и Алконост. Значит зовут. Но почему так тихо?

— Сирин, защити! Твоя земля, твоя!

Если моя, то нужно защитить. Я огляделась, сумерки не были проблемой, острое птичье зрение с лёгкостью приближало объекты, по моему желанию. Командир взвода, что-то колдовал с рацией, или она была разбита или шальная пуля. На подкрепление в скором времени защитники не надеялись.

Понятно, что если группа в обозначенное время не выйдет на связь, то спустя еще какое-то время пошлют разведчиков. И что они тут застанут? Или кого? Руины и трупы людей? Явно сюда согнали всех, кого нашли, на зачистку территории. И эти, кто-то… не испытывают жалости ни к детям, ни к женщинам, ни к священнослужителям. Бешенные звери.

Пули меня не трогают, это к сожалению, я проверила опытным путём. Пуля растворилась в крыльях, не причинив мне никакого вреда. Явно не в меня целились, шальная. Будем идти, не привлекая внимание, но сильно не таясь. Шаг, другой, темнота расходилась от многочисленных пожаров. Больше не стреляли крупным калибром.

— Дура, в сторону, здесь не Бродвей!

О, вот и командир прорезался, кажется даже попытался дернуться в мою сторону. Но очередная автоматная стрельба заставила его вернуться в укрытие. Огромный мужик в полной экипировке в начале махал мне из-за валуна, чтобы я ушла с линии огня или хотя бы пригнулась. Но в какой-то момент замер с вытянутой рукой. Я быстрым шагом пошла в сторону камней, за которой скрывалась лестница в скит и часть защитников.

А сама уже стояла почти рядом с ним. Перемещение по земле занимало у меня всего мгновение, даже скорее желание.

— Ну что майор, покажем всем, чего стоят воины земли русской?

Интерлюдия.

Колонна грузовиков печально притулилась на обочине. Чумазые мужики с пустыми глазами, вдумчиво курили, сплевывая сквозь зубы, то ли табак, то ли грязь. От них пахло кровью, потом — войной. Так почти всегда здесь, порох так въелся в кожу, что ничем не отмыть. Одно из подразделений, которое только что с боем вышло к Святогорской лавре, прокрадываясь через заминированную дорогу. Пришлось рисковать, в монастыре были женщины, дети и старики.

К курящим подбежал связист.

— К нам двигается крупная группа противника. Разведка доложила о нападении на монастырь.

Я оглянулся на свою группу.

— Если надо, останемся тут, хоть умирать, — озвучил общую мысль водила.

Буднично так говорит, бесцветно. Украдкой кидая взгляд то на меня, то на засаленную и местами даже подкопчённую форму. Озвучивают это для меня, своего командира, чтобы даже мысли не имел об ином, и немного для себя, как бы обрубая себе все сомнения.

— Бежать никто не думает. Будем ждать коридора от арты, чтобы вывести людей.

— Другой дороги все равно нет. Думаю, есть необходимость прорываться…. Хотя…Как пить-дать попадём под обстрел… Можем попробовать отбиться на скорости.

В слух озвучил мысли, сам с трудом веря, что это возможно.

— Шеф, здесь слишком много людей, машин не хватит.

Где-то в небе нарезают круги боевые самолеты, по ним работает ПВО, отсюда видно инверсионные следы. За этим воздушным театром противостояния равнодушно следят парни на БТРе с надписью: «Братск», чутко прислушиваясь к любым меняющимся звукам.

Опять нарисовался связист. На немой вопрос о связи буркнул:

— Да все, как всегда, — констатирует Жора. — Связи между подразделениями толком нет. Ты же знаешь, командир. Что у соседей происходит, никто понять не может. Пока допросишься работы артиллерии…

Жора устало махнул рукой и скрылся дальше работать.

По лавре и нашим машинам они атаковали артиллерией. Прозевали мы дроны, али наш снайпер не увидел камеру. Сейчас это уже не важно, вяло крутящиеся, ненужные в эту минуту философские мысли, уходили на второй, а то и третий — фоновый план. Вытащить людей не успеваем, вот что главное.

Батюшка или настоятель, не знаю, как правильно, вздохнул. Этому святому отцу было около шестидесяти, крепкий мужик, с седой окладистой бородой, ясными серыми глазами. Он стоял в чёрной рясе, выделяясь на фоне белой стены, как клякса. Попытался сказать, что дом божий неприкосновенен, что-то еще в тему, но я его перебил.

— Святой отец, может для кого-то это и святое место, но не для этих зверей. А мы вот ваша защита. Какая есть.

— Нет священнее работы для мужчины, чем защита своей родины. То для такого святого дела, как война Вера потребна. А ты вой, не сомневайся, справимся. Уныние, отчаяние, тревоги и страх сейчас преступны. Они убивают боевой дух ваш, ни в коем случае нельзя этого допускать! Это губительно, преступно для вас, это ни к чему хорошему не приведёт. Вижу беспокойство на твоем челе.