Чтение онлайн

Территория Академии была слабо освещена, поэтому осмотреть знаменитую крепость мне в ту ночь не удалось. Пройдя по мощенной камнем дороге до ближайшего по левой стороне здания, мы прошли полутемным коридором в маленький кабинет. В кабинете стояло два стула, стол, на столе - лампа. Больше там, казалось, ничего не было. Однако, стоило нам присесть, над столом показалась голова сонного лохматого парня, который, увидев нас, громко зевнул. До нашего прихода он мирно спал на установленной за столом лавке, но, видимо, звук наших шагов его разбудил. Закончив зевать, он стал увлеченно потягиваться.

– Давай быстрее, - буркнул Ниратир.

– До-о-ку-у-менты, - попросил ночной дежурный, прекращая потягиваться, и снова зевая.

Молча, по своей излюбленной привычке, Ниратир бросил пухлый конверт на стол.

– Надеюсь, здесь полный комплект?
– поинтересовался дежурный, вскрыв конверт и бегло проглядывая извлеченные из него бумаги.
– Угу, угу, кажется все в порядке. Ладно, сейчас заполню бланк приема, и можешь быть свободен, - сказал он Ниратиру и застрочил на желтоватом листе, который вытащил откуда-то из недр стола.

– Так... а как ее зовут?
– прервался он через минуту.

– Пока никак, - проворчал Ниратир.
– Три дня всего в деревне провела, и то меня дожидаясь. Ее сразу ан-кей признали.

– Понятно...
– дежурный почему-то улыбнулся.
– Ну как хоть деревня называется?

– Кречетовка.

– Понятно, так и запишем, - парень снова застрочил в бланке.
– Ан-кей-кай из деревни Кречетовка, домен Кречета.... Возраст? Вот зачем они вечно эту графу ставят? Так...
– дежурный стал проглядывать бумаги, переданные ему моим сопровождающим.
– От девяти до двенадцати.... Ну да, невероятная точность...
– скептически скривился он. Затем посмотрел на меня, очевидно, пытаясь на глаз определить возраст. Кажется, ему это не удалось, поскольку он снова скривился.
– А, берх с ним, так и запишем. Ладно, с этим понятно, дальше...

Минут через пять он оторвался от бумаг и объявил: - Все в порядке, ты можешь идти.

Наритир быстро встал со стула и вышел, даже не попрощавшись.

– Эх, ну вот где его манеры, - вздохнул дежурный.
– Кстати, позволь представиться, я - Вирай-дон, младший учитель. Ну и еще вот, ночной дежурный....

– Здравствуйте, Вирай-дон, - кивнула я.

– Привет, - он снова улыбнулся.
– Пойдем теперь к смотрительнице, попробуем найти тебе комнату. Если и не найдем, ночь все-таки, не волнуйся. Завтра отыщем, а переночевать и в лазарете можно. Дишан-кей, правда, этого не любит... но я знаю, как ее уговорить.

Я, помнится, только плечами пожала, не очень тогда представляя, что это такое - своя комната.

Из полутьмы кабинета мы вышли в настоящую темень улицы, прошли по вытоптанной в траве дорожке, затем снова по выложенной камнем мостовой до длинного строения с одним-единственным светящимся окном на первом этаже.

– Вот, это общежитие для ан-кей, оно же ан-кейрит, - пояснил мне Вирай.
– И в комнате смотрительницы свет горит, значит, сейчас найдем тебе комнату...

– Ее комната двести пятая, - раздался вдруг голос из темноты, а следом за голосом в пятно тусклого света вышел невысокий мускулистый парень. Его короткие светлые волосы тускло блеснули в слабом свете улицы.
– Привет, Вирай.

– А, Скай, привет!
– обрадовался дежурный.
– Значит, ее уже определили?

– Да, мне час назад указ передали. Вот, подшей к остальным документам, - Скай протянул Вираю сложенный вчетверо лист бумаги.
– Немного, правда, помялся.

– Да ерунда, - махнул рукой дежурный, - Значит, твоя она теперь?

– Сейчас узнаем, - Скай наклонился ко мне, заглянул в глаза, сказал: - Здравствуй, милая. Теперь тебя зовут Киран, - и улыбнулся.

И тогда для меня-Киран что-то вдруг изменилось.

Я решительно вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь, причем с таким грохотом, что невольно оглянулась. Но дверь была по-прежнему целой, так что я сбежала на первый этаж, как обычно перескакивая через ступени, и пошла в общую ванную.

Комната сияла чистотой, ремонт закончился только на прошлой неделе. Британ-кей, известная во всем мире благодаря созданию водяного колеса и насоса, продолжала совершенствовать свои изобретения. Так что деревянные бочки были убраны, а их место заняли моющие кабины, в которые теплая вода поступала благодаря насосу, нагревательному котлу и реке Припятке.

Я стряхнула пижаму, стянула с шеи веревочку с ключом от комнаты, и бросила их на стоящую у стены скамью. Голая и в пупырышку, поеживаясь от прохлады, сбегала в туалет. Следующим пунктом стояла помывка, так что я нырнула в кабину. Надеюсь, воды в баке хватит. Поздно просыпаться хорошо тем, что в ванной никого нет, но опасно, так как вода в баке может внезапно закончится.

Обошлось. Получив огромное удовольствие от струй теплой воды, окончательно проснувшись и слегка намочив волосы, я вышла из кабины и завернулась в банное полотенце. После жара наполненной паром кабины мне опять стало холодно, захотелось скорей согреться.

Как была, в полотенце, я сгребла пижаму с ключом в охапку и побежала обратно в комнату. Бег по лестнице весьма способствует согреванию.

Отдышавшись, я бросила пижаму и полотенце на кровать. Потом уберу. Так, теперь надо одеться. Признаться, одежды у меня совсем не много, но зато вся - удобная. Дишан периодически ворчит, что я одеваюсь как сельская батрачка. Или даже батрак. В свое оправдание (если оно мне когда-нибудь понадобится) могу сказать, что большинство ан-кей так ходят. Кроме Улинай-кей. Под «волной» она предпочитает раздеться и обмазаться грязью.

Кроме того, отсутствие большого гардероба изрядно экономит время. Не нужно страдать проблемой выбора, что чистое - то и одень. Так что я по-быстрому натянула белье, штаны и рубашку, обула сандалии, и расплела косу. Бросив взгляд в зеркало, я подивилась своей лохматости, и, наконец, вышла из общежития.

На улице ярко светило нежаркое весеннее солнце, отражаясь от стекол в окнах каменных зданий, а почки на большинстве деревьев уже полопались и из них выглядывали нежные зеленые листочки. Я вдохнула воздух полной грудью, закашлялась, фыркнула, и пошла по мостовой, обходя столовую.

За столовой росла небольшая роща, оставленная как пятно «насаждений» в довольно плотной застройке академии, лишь из-за непонятного, но оттого не менее внушительного упрямства ан-кей-проектировщицы. Впрочем, непонятным это упрямство было только для строителей, привыкших спиливать все находящиеся в «периметре» деревья, а вот сами обитатели академии были ей благодарны.

В этой роще мы любили отдыхать, лежа на травке, устраивать пикники, или, как Скай-дон, читать, прислонившись спиной к дереву. У моего Ведущего даже был свой любимый вяз, и я знала, что он обычно читает под ним после завтрака.