Чтение онлайн

Непростительное поведение.

Как Рейн вообще может думать о том, что мы друг другу не подходим?

Боже.

Пусть до последнего вздоха сравнивает нас с водой и огнем, но это неправда.

Мы с Рейном… Черт… Оба изменчивы. Как волны, которые подстроились друг под друга, поднимаясь и опускаясь как единое целое. Как и в любом водоеме.

Неважно, в каком — из горного источника или из городских сточных вод. Достаточно чистого, чтобы пить, или соленого, как океан. Ясного и красивого или темного и мрачного. Озера или ручья.

Реки.

Дождя.

Когда все сказано и сделано, вода останется просто… водой. Она всегда будет смешиваться. После разрушительного наводнения. После жестоких ураганов. После того, как прольется дождь.

Вода — это влага, и мы всегда видим в ней неделимое.

Поэтому я не понимаю, как Рейн не замечает… что мы с ним единое целое.

Рывком распахивая дверцу «Рейнджровера», я запрыгиваю внутрь и еду в кампус, на вечеринку дома женского общества. Я прекрасно знаю, что слишком зол, чтобы садиться за руль, но это всего лишь пять минут езды, а мне нужно добраться до алкоголя как можно быстрее.

Может, найти Эбби и…

Черт. Я даже не могу закончить мысль без того, чтобы мой желудок не начал бунтовать.

Что ты со мной сделал, детка? Что ты натворил?

Подъезжая к дому Три Дельта, я бросаю машину на парковке и направляюсь к входной двери, возле которой сидит рыжеволосая девчонка из команды чирлилеров.

— Наш КьюБи собственной персоной, — улыбается она в знак приветствия, прежде чем вручить мне стакан и провести внутрь. — Не слишком там веселись без Эбби. Ты ведь знаешь, какая она собственница.

Ну, черт. Эбби здесь даже нет.

Похоже, Всевышний всеми способами пытается удержать мой член в штанах, даже если бы я был в состоянии трахнуть кого-то, кроме Рейна.

— Спасибо, — говорю я девушке, переступая порог и сверкая ямочками на щеках.

Фальшивая радость.

Внутри дома я нахожу размытое пятно тел, танцующих под ремикс «Talking Body», Five Hundredth Year, как будто люди даже не думают о том, что завтра начинается новый семестр. Я не виню их, потому что в данный момент определенно нахожусь в той же лодке.

Заметив возле бочонка лайнменов из команды, я подхожу к ним и начинаю разговор, одновременно наливая себе полный стакан. Потом еще один. И еще, прежде чем осознаю, что дешевое пиво совсем не приносит удовлетворения.

Дрю замечает, что я смотрю на дно пустого стакана, прежде чем вытащить бутылку Джеймсона из буфета. Откупорив его, он наливает в мой стакан виски на три пальца, прежде чем осторожно вернуть бутылку на место.

— Готово, Лен. Похоже, тебе это нужно, — кивает он, жестом предлагая мне сделать глоток янтарной жидкости, которая чуть светлее, чем глаза Рейна.

Да чтоб меня.

Все постоянно сводится к нему.

Я в два глотка выпиваю содержимое своего стакана, наслаждаясь влагой, обжигающей мое горло. И жестом прошу Дрю налить еще. Он смеется и снова достает бутылку.

Вскоре я оказываюсь окруженным телами на диване, наконец-то достаточно расслабленным… А может, просто пьяным? Я больше ничего не чувствую, да мне и все равно. Я упиваюсь свободой, которую приносит опьянение. Мне нравится, что я даже не могу четко видеть, не говоря уже о том, что найти в себе силы думать об ублюдке, Киране Грейди, и той мерзкой хрени, которую он извергал из своего рта.

Нет, нет, нет, не думай о нем, мысленно повторяю я себе, но уже поздно. Стоило бы знать, что не удастся от него сбежать, даже если напьюсь.

Мой мозг зациклен на мыслях о Рейне, особенно о его проклятом рте. Я не могу насытиться им, какие бы мерзкие слова он не извергал.

И теперь начинаю понимать, что в Киране все так, как нужно.

На вкус он безупречен, словно спустился прямо с небес, но все, что делает — это пытается отправить меня в самые глубины ада. Киран, как яд, вызывающий привыкание, и я на него подсел. У меня не получается бросить, хотя я и знаю, что рано или поздно он сведет меня в могилу.

Со вздохом я встаю с дивана и неторопливо иду в ванную, где запираю дверь и в пьяном оцепенении прислоняюсь к стене. Комната начинает кружиться, и меня охватывает отвращение. Я обнаруживаю, что киплю от ненависти. К Рейну, к себе, ко всему проклятому миру.

Но что я презираю больше всего?

Любовь.

Кому вообще нужна эта хрень? Очевидно, не Рейну, потому что именно ее я готов был ему предложить. Ради Кирана я был готов поставить на карту все — свое сердце и гребаную душу. Дать нам шанс и быть с ним, несмотря на все, что вот-вот на него обрушится.

Черт, я бы солгал, если бы сказал, что уже не отдал ему и сердце и душу. Мы оба это знаем. С самого начала было очевидно, что я попал. Я отдал Кирану всего себя, а взамен он просто выгравировал свое имя на моем сердце, утверждая, что оно принадлежит ему, но никогда по-настоящему не желал им владеть.

Когда наши души соприкоснулись, это было не что иное, как божественное откровение, и на мгновение я подумал, все так и должно быть. Вот каково это — найти вторую половину. Свою родственную душу.

Человека, которому ты должен принадлежать до тех пор, пока ходишь по этой земле. Человека, который может залечить твои раны одним лишь взглядом, прикосновением или поцелуем. Того, у кого есть ключ ко всем твоим частичкам, о которых ты даже не подозревал.

Но с нами произошло совершенно иное.

Наши души скорее разрывали друг друга на части, чем исцеляли трещины, наслаждаясь возможностью парить в облаке страсти и разрушения.

***

Впервые в истории моей академической карьеры я пропустил занятия из-за чрезмерного употребления алкоголя. Мое тело болит от сна на полу в ванной, и я страдаю от похмелья. Меня тошнит, и больше всего на свете хочется кого-нибудь ударить.

К несчастью для меня, университет оплачивает мое образование только при условии, что моя левая рука будет жизнеспособна в течение четырех лет обучения.

Ублюдочное руководство, и их гребаная семантика.

Жду не дождусь следующего сезона, когда появится возможность сделать пару удачных бросков. Например, в чье-то лицо. В общем, неважно куда.

Поэтому тренировка в спортзале подходит как нельзя лучше, даже если с моим потом выходит ирландский виски. В буквальном смысле этого слова.