Чтение онлайн

Ирландский.

Черт.

Рейн.

Я трясу головой, пытаясь отвлечься от мыслей о нем, вслушиваясь в музыку, которая гремит в тренажерном зале. Но вместо того, чтобы повторять слова песни Why Am I Like This, The Word Alive, все, что я слышу, это голос Рейна, снова и снова шепчущий мне «Abhainn» в ту последнюю ночь в шале, когда он поклонялся моему телу.

Ночь перед тем, как от наших отношений остались лишь руины, и я тщетно пытался собрать обломки.

— Еще один, — прорывается сквозь мои мысли голос, наконец-то вытаскивая меня из тумана.

Трицепсы и дельтовидные мышцы горят так же, как и мои грудные, когда я делаю последний жим штанги, а затем водружаю ее обратно в стойку. Встряхивая руками, я принимаю сидячее положение и смотрю на Гаррета. Как ведущий квотербек, я не должен жать лежа, о чем Гаррет прекрасно знает. Но, к счастью, парень держит рот на замке, потому что сейчас мне это ой как нужно.

Боль заменяет боль, вы можете чувствовать только одну ее форму за раз. И если я сумею измотать себя достаточно, возможно, получится облегчить боль в сердце после той херни, которую вылил на меня Рейн.

Вот именно. Тонну гребаной херни.

Я почти уверен, что каждое слово Рейна являлось ложью. Готов даже поставить на кон свою жизнь.

Вопрос только… зачем?

Зачем он солгал? Почему пытался меня оттолкнуть? Что Киран от меня скрывает? Почему он не сказал мне, что сенатор Андерс — его отчим?

Почему? Почему? Почему?

Все эти проклятые вопросы прожигают мне мозг с самого утра, когда я проснулся с головной болью, которая длилась целую вечность. И у меня был шанс понять все, что сказал Киран. Независимо от того, сколько раз я прокручивал этот разговор в голове, все равно приходил к одному и тому же выводу.

В нем нет никакого смысла.

Что, по правде говоря, вовсе не является выводом. Но, поскольку слова Рейна не имеют смысла, возможно, я смогу получить некоторые ответы, если мы нормально поговорим. После того, как у меня получится его выследить.

Этим утром я уже пытался звонить Кирану — будучи, слава Богу, трезвым — но он не взял трубку. Чего и следовало ожидать, ведь мы поссорились всего двенадцать часов назад. Я мог бы продолжать звонить, надеясь, что, в конце концов, Рейн ответит. Хотя, в конечном итоге, он наверняка бы заблокировал мой номер, если уже этого не сделал.

Может, сходить к администратору, взять копию его расписания и начать ходить на те же лекции, и пусть Рейн видит меня каждый божий день? Нет, это уже чересчур.

Всегда есть возможность подкараулить Рейна у квартиры, как настоящий сталкер, и сделать все возможное, чтобы втянуть в разговор.

Боже.

Я не горжусь тем, что всерьез обсуждаю последнее, но, очевидно, впадаю в отчаяние. Не прошло и двадцати четырех часов после нашей… ссоры? Расставания? Разрыва?

Дабезразницы.

Дело в том, что я начинаю сходить с ума и прошлым вечером наверняка отнял у своей печени лет десять. Я ни за что не смогу прожить остаток своей жизни, ощущая потерю Рейна и зная, сколько вопросов осталось без ответа, благодаря которым у меня бы появилось хоть какое-то подобие причины.

Я люблю Кирана достаточно сильно, чтобы отпустить его. Но, по крайней мере, заслуживаю разговора без язвительности и оскорблений, выпущенных, как пули, нацеленные на убийство.

— А это не Грейди случаем? — спрашивает Гаррет, эффективно отрывая меня от моих сталкерских наклонностей. — Мне казалось, что в межсезонье он тренируется в другое время.

Я смотрю на Гаррета, замечая, что он указывает на стеклянное окно, отделяющее тренажерный зал от коридора, ведущего в кабинет тренера, раздевалку и остальные помещения.

Закатывая глаза, я пытаюсь сфокусировать свои мысли, когда его слова, наконец, до меня доходят.

Грейди.

У меня кружится голова, а сердце практически выпрыгивает из груди, потому что, как видите, Бог существует, и Гаррет абсолютно прав. По коридору определенно идет Рейн, явно направляясь к выходу. Я бы узнал эту задницу где угодно.

Не желая терять ни секунды, я вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери, по пути прихватив свою сумку. Оглядываясь через плечо на Гаррета, я говорю:

— Мне нужно поговорить с Грейди, увидимся завтра! — Даже не утруждая себя ожиданием ответа.

Вместо этого я несусь по коридору к мужчине, который является любовью всей моей жизни, и который вот-вот исчезнет из виду.

Я наверняка выгляжу как сумасшедший, пока бегу за Кираном, но когда пролетаю через двери, ведущие во двор, то никого не вижу.

Черт, неужели упустил?

Я с иронией смеюсь над этой мыслью. Потому что, да, я действительно потерял Рейна. Потерял его подавляющее присутствие, пьянящий смех, грязные ухмылки и дразнящие улыбки. Я потерял Кирана полностью. Каждую его частичку.

Но, на самом деле, я знаю, что ошибаюсь, потому нельзя потерять то, что никогда не было по-настоящему твоим.

Оглядываясь по сторонам, я в отчаянии ищу Рейна, прекрасно осознавая, что тот не мог далеко уйти. Решив, что он, скорее всего, направляется к своей машине, я бегу прямиком к парковке.

Упираясь в водительскую двери своей машины, я роюсь в сумке в поисках ключей. Замечая периферийным зрением вспышку оранжевого цвета, я мгновенно узнаю в ней «Вранглер» Рейна.

Слава Богу, что у него такая заметная машина.

Я смотрю, как он выезжает с парковки, удаляясь от кампуса. Сжимая ключи в кулаке, я забираюсь на водительское сиденье и закрываю дверь. Затем завожу двигатель и разворачиваю автомобиль.

Я достаточно быстро догоняю машину Кирана, пока тот пробирается через оживленное движение Боулдера. Я следую за ним на расстоянии нескольких автомобилей, стараясь держаться достаточно близко, чтобы при необходимости включить свет, но достаточно далеко, чтобы он не смог узнать мой джип в зеркале заднего вида.

Это может быть чей угодно Вранглер, говорю я себе, учитывая, что они не так уж редки в этом районе.

Киран не знает, что ты следишь за ним, как гребаный псих.

Что ж, после всего, что произошло, я и в самом деле не против преследования.

От крепкой хватки на руле мои пальцы белеют, но я продолжаю тащиться за Рейном под звук «In The Dark», Bring Me The Horizon, заполняющий тишину машины. Даже когда Киран сворачивает на менее оживленные улицы, направляясь в сторону муниципального аэропорта Боулдера, я все еще чувствую себя на пределе.