Чтение онлайн

Он послушался и, отпрыгнув, начал подкрадываться с другой стороны. Поняв, что таким образом он пытается с ней поиграть, Милли приняла вызов и в тот момент, когда он прыгнул, быстро перекатилась, и, вскочив на ноги, начала от него убегать. Погоня была недолгой и, нагнав ее, он слегка толкнул мордой в спину, но Милли и этого хватило, она распласталась по земле лицом вниз и, уткнувшись в траву носом, закричала:

– Сдаюсь, сдаюсь! Все, хватит, ты победил! – волчонок подошел и, развалившись вдоль нее на земле, притих. Она перевернулась на бок лицом к своему питомцу и принялась его гладить.

– Надо бы тебе придумать имя, а то так и останешься негодником. А может, тебя так и назвать? Негодник! – позвала она его, и он тут же, подняв голову, уставился ей в глаза. – Да ты уже даже откликаешься, что, нравится имя? – он снова положил голову и закрыл глаза.

Милли перевернулась на спину и уставилась в небо. Любуясь видом ночного неба, она обратила внимание, что обе луны немного потускнели и теперь находятся почти за горизонтом. Сколько же времени они тут находимся? Пора возвращаться.

Милли начала вставать, и тут возле нее что-то упало с высоты. Вздрогнув от неожиданности, она пригляделась и увидела необычайно красивую птицу, нежно-голубого цвета, она была в крови, но при этом еще жива. Но что или, вернее, кто ее ранил? Милли услышала рычание волчонка, и по ее спине побежал холод от плохого предчувствия. Проследив за его взглядом, она даже дышать перестала от увиденного. Над ними в небе кружил огромный ворон, размером он не уступал Негоднику и был настроен явно агрессивно. Подхватив птицу, Эмиллия сунула ее за пазуху рубахи и кинулась к месту, где оставила оружие, но не успела пробежать и нескольких метров, как над ней появилась огромная тень.

Придерживая птицу, девушка резко кинулась в сторону как раз в тот момент, когда когти ворона вонзились в землю, глубоко пробороздив ее. Не увернись Милли вовремя, ворон когтями проткнул бы ее насквозь. Увидев, что громадная птица разворачивается, девушка начала лихорадочно искать укрытие и, окидывая поляну взглядом, обратила внимание, что волчонок следует за ней по пятам, но не вступает в бой, хотя по его виду было сразу понятно, что он не даст хозяйку в обиду. Чего же он тогда ждет? Но выяснять это времени не было, заметив дупло в огромном дереве неподалеку, она кинулась к нему, молясь, чтобы оно оказалось достаточно глубоким. Но, уже почти добежав до дерева, Милли увидела, что это даже не дупло, а просто так отсвечивал лунный свет на коре дерева. Ее охватила паника и, развернувшись к приближающемуся ворону лицом, она почти налетела на Негодника, который остановился почти вплотную сбоку от нее.

– Лучше бы помог, чем бегать за мной! – укоризненно крикнула она волчонку и приготовилась к прыжку в сторону от надвигающегося на них ворона. Но понимая, что уже не успевает, выбросила руки вперед, пытаясь прикрыться от нападения, и неожиданно для самой себя послала в грудь ворона поток огня, который сбил птицу и откинул далеко от них.

Милли в полном недоумении стояла и переводила взгляд то на свои руки, которые были в пламени, но не горели, то на огромного ворона, лежащего на середине поляны, то на волчонка, который, как довольный кот, переминался с лапы на лапу с веселым рыком. И тогда до нее дошло: Негодник не вмешивался, потому что хотел, чтобы она сама раскрыла свои силы, но при этом был всегда рядом, чтобы защитить.

– Мог бы и предупредить, а то я чуть со страха не умерла, – сказала она, глядя на волка. Тот негромко заскулил, как бы извиняясь, и уткнулся мордой ей в шею. – Ладно тебе, все же хорошо, прощаю! Но чтобы такого не повторялось! – проворчала Милли больше для того, чтобы немного успокоиться. – Пошли проверим, как он там, дышит? – кивнув в сторону ворона, она медленно пошла к нему, по пути подобрав свой меч и держа его наготове.

Они уже почти дошли до ворона, когда он неожиданно вскочил на лапы, тряхнул головой и резко расправил крылья, взмыл в небо и быстро испарился.

Милли еще немного покрутилась, глядя в небо – вдруг враг вернется – и в изнеможении села на землю. Только теперь она вспомнила про несчастную птичку у себя за пазухой. И быстро, но осторожно стала ее доставать. Птица была настолько слаба, что не могла самостоятельно держать голову. Уже почти рассвело, и Милли без труда разглядела это чудо природы. Размером она была с перепелку, вся нежного голубого цвета, лишь по крылышкам и кончику хвоста шли желтая и зеленая полосы, в цвет небольшого гребешка на ее маленькой головке. Таких зеленых глаз у птиц Милли ни разу не видела, при этом в них виднелись капельки слез, которые светились как крошечные изумруды. Она лежала на ее пылающих руках, как будто сама горела, и угасала с каждой секундой. Милли не выдержала ее несчастного вида, по щекам ее побежали слезы, а в руках она ощутила боль от покалывания, как будто множество иголок одновременно и медленно втыкались ей в ладони, но при этом огонь сам заискрился, а искорки стали оседать на тельце птицы и медленно проникать в нее. Через несколько секунд вся птаха искрилась, и на глазах Милли ранка на ее шее начала затягиваться. И как только она окончательно исчезла, пламя рук Милли потухло, а птица без особых усилий уселась на ее ладонях, внимательно разглядывая то девушку, то волка. Потом неожиданно вспорхнула и, сделав несколько кругов над их головами в знак благодарности, улетела. Милли же осталась сидеть на земле не в силах пошевелиться и как будто опять погрузилась в транс. Она не знала, сколько тут просидела, но неожиданно на ее плечо опустилась тяжелая рука, и, повернув голову, Милли встретилась с восхищенным взглядом Харольда:

– Прости меня за то, что я в тебе сомневался! – до нее не сразу дошел смысл его слов, но, поняв его, она все равно не смогла ответить, просто не было сил, поэтому Милли кивнула ему и снова уставилась на свои руки.

Харольд, как пушинку, поднял ее на руки и понес в лагерь, где все еще спали. Уложив ее, он растолкал Вилену и, что-то сказав ей на ухо, ушел. Милли же закрыла глаза и моментально уснула.

Проснулась она от того, что в лицо нещадно палило солнце, а ее постель раскачивалась из стороны в сторону. Поднявшись и увидев, что она едет в телеге, которая устлана мягкими шкурами, Милли открыла рот от удивления. Над головой послышался веселый голос:

– Проснулись, слава всевышнему! А мы уж думали до вечера проспите. Есть хотите? Там Вам завтрак оставили, невесть какой конечно, но главное, сытный, Вам ведь силы восстанавливать надо. Вы ведь нам благополучие на нашу землю вернули, мы Вам так благодарны.

Милли лежала и, задрав голову вверх, смотрела на здоровенного седого детину, сидящего на козлах и за что-то ее благодарящего, но за что? Ничего не понимая, она медленно села и решила сначала поесть, потом все узнать. В углу телеги лежал сверток с куском хлеба, сыра и вяленой олениной, а еще фляжка с теплым напитком, который она ни разу не пробовала, немного сладковатым на вкус и, видимо, бодрящим, так как после него она окончательно проснулась и почувствовала прилив сил. Подкрепившись, Милли смущенно обратилась к воину и попросила остановиться ненадолго, в ответ он запричитал, как старуха, что, мол, не отпустит ее одну в лес, чтобы с ней, не дай всевышний, чего-нибудь не случилось.

– Ну и что же мне делать, не подскажете? – возмутилась Милли.

– Скоро остановимся, и Вас проводит кто-нибудь из женщин.

Милли уселась на край телеги и, болтая ногами, стала разглядывать окрестности. Ей показалось, что природа вокруг немного изменилась, пропал густой лес, вокруг простилались поля с небольшими перелесками. Все поля были покрыты очень красивыми цветами, и кое-где росли кустарники, цветущие желтым. Воздух полнился ароматами, и Милли, вдохнув его полной грудью, почувствовала что-то родное в этом мире. Этим воздухом дышала ее мама, а из этих цветов плела себе венки, и сейчас где-то Эдвард вздыхает этот запах, так же, как она. Погруженная в свои мысли, Милли не заметила, как к ним подъехал таркас Харольд, и вздрогнула, когда он громко спросил:

– Как Ввы себя чувствуете, леди Эмиллия? Простите, я Вас напугал?

– Нет, что Вы, просто я погрузилась в свои мысли и не заметила, как Вы подъехали. А чувствую я себя прекрасно, даже немного странно, если брать в расчет события прошлой ночи.

– Вы меня вчера очень повеселили, когда пытались вызвать свою магию и плясали по полю какие-то ритуальные танцы, я чуть не выдал себя, пытаясь не расхохотаться! – ее щеки начал заливать румянец, и он, заметив это, немного замялся от стыда. – Простите, что я следил за Вами, но мне надо было знать, что Вы не из числа мор.