Чтение онлайн

Когда она отпускает, я снова сажусь за край и склоняюсь над полом. В этот момент мне кажется, что за дверью кто-то есть, но решаю не заморачиваться.

— Чё за фантазии, Ляль? С чего ты так решила?

— Это не фантазии! — Она подкрадывается ко мне, положив свою горячую ладошку мне на спину. — Я свидетельство о смерти нашла. У Веры Юрьевны. Она, кстати, и твоя бабушка тоже.

— О чьей смерти, Ляль?

— Моей настоящей матери, Русланы Калининой.

Я кидаю на неё злой взгляд.

— Ну, наша мама, то есть твоя мама, она мне не мать, а тётя. Я об этом сама узнала уже после того, как мы с тобой познакомились. Короче, когда они были молодыми, у них там любовный треугольник был: моя мама, твоя… Они, кстати, двойняшками были… И мой папа. Они сначала встречались, тётя Аня с моим отцом, потом разругались, подробностей я не знаю, в общем, она ушла к твоему отцу. Ребёнка родила от него, тебя, то есть… Назло моему, понимаешь… А мои сошлись. Только когда появилась я, моя мать умерла, сразу, в родах, и твоя решила заменить сестру… Представляешь себе такое?

— Ничего я не представляю, Ляль, — бормочу я, давя на виски — башка страшно раскалывается. — И не понимаю ничерта вообще...

— Поймёшь, я тоже не сразу переварила. Короче, ты, получается, мой двоюродный брат.

— И чего, Ляль? Это дела не меняет. Если так, как ты говоришь, почему они сами во всём не признались? Почему ты мне раньше не рассказывала?

— Из-за видео с котиком.

— ?

— Я смотрела то видео. Ты до сих пор загоняешься, что она тебя бросила. Хотя сам предпочитаешь думать, что простил. И, наверно, знать, что она была вынуждена оставить тебя с отцом из-за случайной беременности от другого мужчины всё же легче, чем знать, что ради того же мужчины она променяла тебя, своего собственного ребёнка, на чужого… Прости… — Она касается моего лица с намерением заглянуть в глаза, но этого я не позволяю.

— Знаешь, Ляль, мне плевать! — И всё-таки спружиниваю с кровати, развернувшись к сестрёнке и нашаривая в глубоком кармане джоггеров свой неутихающий сегодня сотовый. — Мне уже давно не важно, какие у неё были мотивы. Она предала меня не тогда. Она предала меня, когда вернулась за мной. Даже не предала, а перепахала как следует… Когда обещала, что мы будем часто видеться. Говорила, что приедет и не приезжала. Когда забывала, что мы договорились где-то встретиться. Когда «лечила» мои подростковые заскоки психологами и неврологами. Когда перепутала день моего рождения, Ляль!

Лялька соскакивает на пол и снова льнёт ко мне, заставив не разбирая смахнуть чей-то вызов.

— Алекс, я сама когда об этом узнала, была в таком шоке! Хотя мне-то это всё преподнесли вообще не так! Для меня из неё сделали почти героиню, та же бабушка… У меня в голове до сих пор не укладывается… Они вообще не хотели, чтобы кто-то знал, представляешь! Никогда. Отец с самого начала поставил условие, что если она превращается в Руслану, то от прошлой семьи она отрекается. Твоего отца он, по-моему, ненавидит до сих пор. И она отреклась. И даже заставила это сделать бабушку. Правда, я думаю, её уговаривать особо не пришлось. Когда мы с ней говорили об этом, с Верой Юрьевной, она сказала, что твой отец ей никогда не нравился. Что он тогда был человеком бестолковым и не перспективным. Она даже склоняла маму аборт сделать. Но та так и не решилась. А потом всю жизнь честно выполняла обязанности матери, моей матери, всю мою жизнь. Только я чувствовала, Алекс, что она меня не любит. Что это просто роль, которую она играет ради отца. И сначала я от этого прям грузилась и даже её винила, а порой и ненавидела, честное слово, а потом поняла, что бывает такая любовь, ради которой пойдёшь на всё… Сумасшедшая, рушащая все барьеры и преграды…

— Это бред, Ляля! — Я удерживаю её руки, чтобы не распускала. — Это не любовь. Я не знаю, что это такое, но никакой любви не бывает! Это всё выдумка и блажь!

— Нет, Алекс, я правда люблю тебя! — Она снова начинает плакать и всё порывается на мне повиснуть. — Если, как ты говоришь, любовь — это блажь, то это блажь, за которую умирают! И убивают тоже… Я сейчас понимаю маму... Если она так же любила отца…

— Перестань, Ляль, между нами всё равно ничего не изменится! Ты моя сестра, полукровная, или двоюродная — это вообще не важно!

— Но я люблю тебя!!! — Лялька заходится в очередной истерике, с новым запалом бросается на меня, но мне хватает ловкости увернуться и поменяться с ней местами.

Попутно подцепляю с пола ружьё, вставляю в упор между нами, к её плечу прикладом, прижимаю с стороны ствола собой, одной рукой придерживаю, второй поднимаю и пытаюсь насильно разогнуть её холодные пальцы.

— Держи. Нажимай на спусковой крючок.

— Заччем? — мямлит она трясущимися губами.

— Стреляй.

— Зачем?!

— Или ты сейчас выстрелишь, или больше никогда не повторишь эту чухню!

— Но…

— Стреляй, я сказал!!!

От испуга она дёргается и, ещё громче разрыдавшись, обрушивается на собственные колени.

Я перехватываю и переламываю ружьё — оно не заряжено. Опускаюсь рядом, кладу и отпихиваю его подальше, закидываю руку на хрупкие подрагивающие плечи.

Трещит телефон.

Минут через десять, не раньше, я готов ответить.

**

Сева дождался меня. Только немного не так и совсем не там, где я рассчитывал.

Ещё двадцать минут я разговаривал с ним, перемолотым в фарш, через разбитое боковое стекло Карины.

Двадцать минут.

Спасатели сказали, это много.

Сева ушёл за полчаса до начала нового отсчёта, в дождливую ночь с седьмого на восьмое октября 2017-го.

Часть третья

Глава 1

*Она*

Лето 2021 года.

Ничего не проходит бесследно*…

До жжения в глазах налюбовавшись чарующей золотой точкой на горизонте, я сворачиваю плейлист, убираю смартфон и наушники в рюкзак и, покончив с привалом, хрущу мелкой галькой под подошвами кедов.

Уже начало смеркаться, а мне ещё необходимо найти улицу и месторасположение отеля, номер в котором я забронировала.

Скажи мне кто-нибудь, что я отправлюсь за тысячу километров от дома одна… Сама не верю. Ещё не так давно я в родном посёлке легко могла заблудиться. На «нашей улице в три дома»*… А сейчас я в Феодосии, на берегу настоящего моря… С ума сойти…

Всё, чего мне хотелось после утомительного перелёта из Москвы в Симферополь и почти трёхчасовой тряски в полудохлом автобусе — это увидеть его, море. Спокойное. Бескрайнее.

Именно такое, каким я себе его представляла. Какое запечатлелось в моей детской памяти.

Море и закат. Соединение двух стихий. Завораживающее зрелище.

Артём тоже мечтал увидеть море.

Мой милый ангел Артём…

Послезавтра тебе бы исполнилось двадцать два года...

Гибель Артёма стала самым страшным ударом для меня после смерти папы.