Чтение онлайн

Высокий, симпатичный, даже очень… Возможно, не такой идеальный, как Валентин, но и не такой самоуверенный, как Алекс. Хотя, при всей своей «мимишности», вполне мог бы стать тем ещё сердцеедом, было бы, как говорится, желание…

— А когда у тебя день рождения? — пытливо интересуюсь я.

Согласно накопленным к моим «сединам» знаниям, он просто обязан быть какими-нибудь «весами», «рыбами», либо...

— Летом. Первого июля… — раздаётся громом среди ясного неба, и мысли летят кувырком в пропасть.

Ну, нет… Как же так!.. Не может такого быть! Только не эта дата!.. Первого июля не стало папы. Сколько бесчисленных раз я проклинала этот день!..

— А у тебя когда день рождения, Женька? — в свою очередь спрашивает Артём, теперь, кажется, не догадываясь о том, что со мной происходит.

Как же хочется проораться от этого дичайшего несоответствия! От такого несправедливого и жестокого напоминания о том дне, на котором моя жизнь поделилась на «до» и «после»…

— Тоже летом, — я натянуто улыбаюсь. — Тоже в июле, только в конце почти...

И вот он, этот торжественный момент... Когда мы возле моего дома, Карина тарахтит на месте, а я не могу просто поблагодарить Артёма за то, что довёз, и уйти.

Когда он уже прекратил жевать жвачку, куда-то незаметно её сунул, и, развернувшись ко мне вполоборота, так на меня смотрит.

И мне не уйти от принятия решения…

Я знала, что так будет, но к этому невозможно подготовиться, и я веду себя, как какая-то бедная овечка из маминых любимых сериалов: загадочно улыбаюсь, тяну время, интересуюсь всякой ерундой, вроде висящих на зеркале заднего вида деревянных чёток… А сама судорожно подбираю предлог для как можно более быстрого и, желательно, безболезненного, прощания.

Во чёрт. Почему так тяжко?

Как же мне не хочется обижать его! Как мне не ранить это чуткое сердце своим отказом?..

Я и не думала произносить эту дурацкую фразу, но, всё же потянувшись ко мне, Артём сам меня вынудил.

— Артём, подожди... Я… п-пока не готова… — Убрав его тёплую ладонь со своего лица, отстраняюсь я.

Чёрт, что ж за тупость! Гораздо достойнее было бы сейчас провалиться куда-нибудь в ад, прямо в кипящий котёл к самому Дьяволу, нежели выдать такой заезженный шаблон!

— Почему? — к моему удивлению, не сдаётся парень с самыми прекрасными в мире глазами. — Это из-за Алекса?

— Почему сразу из-за Алекса?! — ещё более глупо, нервно, не сдержав эмоций, восклицаю я. — Нееет… Просто… ты же… у тебя же девушка есть! — Наконец-то хоть одна дельная мысль приходит мне в голову!

И я попадаю — Артём опускает свои «однолюбовы» ресницы.

— Вообще-то, мы с ней расстались.

— Да?

— Ну... надеюсь… Я сказал ей, что мне нравится другая.

А «другая» — это, видимо, я. Тааак…

— И что она? — подбадриваю я.

Может, нам ещё удастся переключиться на беседу «а-ля клиент-психолог»?..

— Да как обычно, орала…

Замечаю невесть откуда взявшуюся у него в руках запечатанную сигаретную пачку, которой он машинально шуршит и постукивает себе по колену, но открыть пока не решается.

— Поссорились. Послала меня куда подальше.

— А она разве не всегда тебя посылает? — делаю попытку вырулить на чуть менее минорную ноту, но Артём, кажется, сейчас не очень-то восприимчив к моему тонкому юмору.

— Нет, Женьк, ты мне правда очень нравишься.

Его искренность простёгивает до мурашек.

На мгновение тону в этих волшебных глазах… Таких бесконечно красивых, по-детски чистых и трогательных. Однако, к счастью, мне хватает ума вовремя опомниться — это всего лишь очередная иллюзия. Самообман, от которого всем, включая Артёма, потом просто будет больно…

Иногда мне кажется, что я могла бы влюбиться в него. Так, как я мечтаю: до «американских горок» и пресловутых чешуекрылых в периметре кишечника… Но потом я понимаю, что и так уже люблю этого невыносимо милого, скромного парня.

Люблю, как человека, как любят старого доброго друга, брата… но в такой моей любви нет и доли того, на что он рассчитывает.

— Извини, — выдавливаю из себя ещё одну «бедную овечку». — Можно, я пойду? Пока! Увидимся в понедельник!

А в субботу я буду долго любоваться на Милкины с Валиком поцелуйчики и слушать их подколки и упрёки…

Женя

Это были самые жуткие выходные в моей жизни.

Во-первых, я скучала по Артёму и Алексу. Скучала так, что хотелось выть.

Во-вторых, всю субботу мне пришлось лицезреть обнимашки Валентина и Милки, ловить на себе странные долгие взгляды первого и терпеть придирки второй.

Не знаю, что внезапно случилось с Милкой, возможно, та подстава Валентина так на неё повлияла, но она вела себя, как последняя засранка.

То прям при нём задавала мне неудобные вопросы насчёт Артёма, не произнося его имя, на которые мне пришлось отвечать, тоже его не произнося. То начинала вдруг сватать мне какого-то вообще непонятного дядю, который, если я правильно поняла, был как раз очень даже определённым дядей, дядей Валентина… Но… ему «как бы не уж много лет», а поэтому он сам «не прочь замутить с какой-то такой», наподобие меня, «симпатичной тёлочкой».

Но добил меня окончательно вечер воскресенья.

Я лежу в своей-не своей комнате, на своём-не своём диване, кручу тонкую серьгу-кольцо в ухе и пытаюсь отвлечься от тоски, гадая, что имел в виду Васдушка, однажды выложивший в сеть строки, что я так и переписала, без знаков препинания, в свою тетрадь…

Мой виртуальный друг, к слову, не знаю уж, по каким-то своим идейным соображениям, или просто во имя лени, практически полностью игнорирует пунктуацию. Пользуется только вопросом и точкой, и теми не всегда. И в его «утечках сознания», как он сам это называет, в тех, что я себе сохранила, мне приходилось расставлять эти знаки самостоятельно.

Но конкретно в тот день мне, по-моему, было просто некогда, а со временем, просматривая нашу переписку, я и вовсе поймала себя на мысли, что ему это идёт.

Вот такая ерунда: человеку просто идёт не ставить запятые. В этом есть что-то особенное, какая-та своя маленькая внутренняя свобода. И, если эта его причуда — её элемент, я однозначно за…

Итак, лежу я в комнате и вдумчиво перечитываю:

Без оговорок

Стреляешь в упор