Чтение онлайн

– Знай, дурачок, - уже немного мягче произнес Андрей, - что у нашей семьи с ней дела поважнее твоих фиглей-миглей... Рыбой мы связаны. И нечего лезть со своими нежностями. Мало тебе юбок в селе, тех же одноклассниц! Молодых, хорошеньких... Добра этого - как бычков в заливе... Тебе жениться пора, а не кобельничать.

– Какие это у вас рыбные дела?

– Придет время - узнаешь!
– неожиданно вскипел старший Комышан. Черные глаза его вспыхнули огнем.
– Сказано, не лезь к ней - и конец!

Юрась еле сдерживался, чтобы не бросить в лицо брату, что знает, какая у них с Лизой "рыба"! Что он все видел собственными глазами и вовек не забудет той страшной ночи под окном у нее. Как вытянулось бы лицо Андрея, как бы он растерялся! Уже не кричал бы на него, а начал выкручиваться...

Но ничего не сказал. Противоречивые чувства раздирали его. Он стыдился Андрея: больно было за него и за себя, за то, что, зная все, не может проклясть любовницу брата. Рушилось уважение к старшим - видел, как гибнет семья. "Как еще Настя переживет!" Злился и на Лизку. "Ведь знает Андрей женат!" Ненавидел за то, что посмела сойтись с его братом, - будто могла знать, что скоро на жизненных перекрестках встретится он, Юрась.

В конце концов, что они ему - и Лизка эта, и Андрей? Пускай себе любятся, как хотят, если они такие...

Он старался уверить себя, что охладеет к этой подлой, коварной Лизке, которая вдруг перевернула всю его жизнь. В течение всех этих дней, где бы ни был, чувствовал на себе ее взгляд, слышал ее голос и словно дышал одним с ней воздухом.

Он тоже был отчаянный. Недаром их, Комышанов, зовут черкесами. Если бы не знал об отношениях Лизы с Андреем, давно бы отважился на что-нибудь дерзкое. Завез бы ее на край света. Выкрал же Андрей когда-то Настю. Но чистое чувство удерживало его от безумных поступков, хотя в минуты душевной ярости готов был на все, лишь бы Лиза оставалась с ним. Эти вспышки бурной страсти чередовались с тяжелым унынием, чувством беспомощности и отчаяния, которое наполняло сейчас его жизнь. И хотя это была любовь к недостойной женщине, она приподнимала его, делала сильней, уверенней в себе, словно превращала из юноши в мужчину.

Но признаться брату, что он обо всем знает и все равно продолжает мечтать о Лизе... Нет, этого он не сделает. От одной только мысли об этом ему становилось стыдно, гадко на душе.

Он ничего не сказал брату, только не сводил с него глаз и тяжело дышал, сдерживая удары растревоженного сердца.

Дверь открылась. В хату вошла мать, следом за ней скрипнула дверью Настя. Мать любовно посмотрела на своего последыша, одарила ласковым взглядом. Настя, заметив, что братья ссорятся, решила не вмешиваться и ушла в другую комнату.

Юрась чуть ли не со слезами на глазах бросился к двери и выскочил во двор.

18

В этот раз Келеберда зашел к Ковалю с таким видом, что Дмитрий Иванович сразу догадался: ничего утешительного.

– Версия с рыбинспекторами подтверждается, - бодро начал майор. Экспертиза установила, что Петра Чайкуна убили из ружья, которое принадлежит Андрею Комышану...

– Так, - кивнул Коваль.
– Понятно...
– И замолчал, ожидая продолжения.

Однако Келеберда не спешил. Помолчав, он сказал:

– Теперь Комышана и Козака-Сирого будем допрашивать подробно. От работы на время следствия их отстранили и служебное оружие изъяли.

Коваль снова кивнул. Майор понял: Дмитрию Ивановичу ясно, что он оттягивает время неприятного сообщения. Это его привело в замешательство, и он подумал, что присутствие Коваля в Лиманском - не только счастливая случайность и помощь, но еще и ненужный свидетель его, Келеберды, просчетов и ошибок.

– Что еще установила экспертиза?

Майор все еще чувствовал себя неловко. В голове пронеслись совсем посторонние мысли: ему никогда не подняться по служебной лестнице до положения Коваля - хотя бы потому, что не обладает такой проницательностью. На его счету, конечно, тоже не одно раскрытое преступление, но какими усилиями это достигалось! А у Коваля все выходит как-то само собой просто. Майор вспомнил когда-то услышанное, совсем далекое от его забот: великие писатели пишут хорошие книги тоже нелегко, но читатель этого не замечает. Талант творца в том и заключается, чтобы скрыть пролитый пот и чтобы людям казалось, что все написано легко, просто, естественно, как дыхание... Размышления эти заняли всего мгновение. Келеберда ответил:

– Повторная экспертиза установила, что на ружье Комышана есть отпечатки пальцев не только подозреваемых. Оружие, очевидно, побывало в руках многих. Есть следы и меньшие по размеру, возможно - женские. И еще, - он тяжело вздохнул, - ружье кто-то вытирал, стараясь уничтожить следы. Экспертам пришлось нелегко. Слава богу, преступник вытирал ружье наспех и не все уничтожил. У нас есть лейтенант Головань - ас дактилоскопии: на воде и то следы обнаружит!

– Гм!
– В глазах Коваля вспыхнули острые огоньки.
– Когда изъяли ружье?

– Два дня тому назад... Как только выяснили, кто выезжал на воду в ночь на восемнадцатое.

– А сегодня двадцать четвертое. Таким образом, в течение четырех дней после убийства оружие было у подозреваемых. Удивляюсь, как оно вообще уцелело.

Келеберда молчал.

– Где находилось ружье все это время?

– Два дня на рыбинспекторском посту. Его забрал у Юрася Комышана Козак-Сирый. Потом Андрей Комышан с разрешения начальника инспекции отнес ружье домой.

– Выходит, два дня стояло в помещении поста?

– Да, в углу.

– Следует установить всех, кто имел доступ в это помещение, в том числе и случайных посетителей.

– Мы это уже делаем, Дмитрий Иванович...

– Теперь относительно выстрелов... Известно точно, сколько раз стреляли той ночью. Нашли людей, которые слышали эти выстрелы. Хотя это, Леонид Семенович, лишь тоненькая ниточка, но для розыска и следствия она важна. Если четвертый и пятый выстрелы были позднее, когда Козак-Сирый с Юрасем уже пребывали на берегу, то самое пристальное внимание нужно обратить на эти поздние выстрелы. И искать еще кого-то кроме троих: братьев Комышан и Козака-Сирого...

– Не согласен с вами, Дмитрий Иванович, - возразил Келеберда.
– Мало ли кто стреляет по ночам в плавнях и на лимане. Отправным пунктом должны быть не выстрелы - они нас собьют с толку, - а ружье и следы на нем.

– Вы говорите, их уничтожали и не все сохранились.

– Но и тех, что остались, хватит для подтверждения наивероятнейшей версии - убийца кто-то из этих троих.

– Смотрите, чтобы не заблудиться в трех соснах, - засмеялся Коваль, стараясь свое замечание, которое, забывшись на миг, он произнес безапелляционным тоном начальника, перевести в шутку и не затронуть самолюбие майора.

– Да уж постараемся, - в свою очередь улыбнулся Келеберда.
– С вашей помощью, Дмитрий Иванович... Неудобно, правда, беспокоить человека на отдыхе, но коль уж вы здесь...

– Честно сказать, я и сам понемногу влезаю в это дело.

– На это и надеялись, - уже искренне признался майор.
– Разве могли вы остаться в стороне?

– Да-а, - согласился Коваль.
– Для нас, Леонид Семенович, нейтральных полос и спокойной жизни не бывает... Это уже до последнего дыхания... Я вот о чем думаю, - добавил он после паузы.
– Не следует вам больше ко мне приходить... Преступник, возможно, здесь, в Лиманском, он насторожен, и не хотелось бы, чтобы обратили внимание на ваши посещения... Для всех я дачник, и только... Появится надобность - свяжемся по телефону и встретимся где-нибудь за селом...