Чтение онлайн

Андрею вновь пришлось поднять пистолет.

Браконьер отступил, но руки с молотком не опускал, выбирая удобную минуту для нападения.

– Ну чего ты лезешь, - спокойно увещевал его Комышан.
– Видишь - у меня оружие. Убивать не буду, но покалечу. Ничего другого не остается. И на всю жизнь ты инвалид...

– Не стреляйте!
– крикнул Коваль.
– А вы отойдите! Вон из салона! тоном, не допускавшим возражений, приказал он матросам. Было в его голосе такое, что заставило браконьеров хоть и медленно, но все же отойти и сбиться под лестницей.

– А теперь наверх!
– потребовал дальше Дмитрий Иванович. Как ему хотелось сейчас помочь инспектору, пресечь сопротивление браконьеров, заявив, что на борту - полковник милиции, и этим повлиять на ход событий. Но сдержался. У него была другая задача, и он боялся спугнуть вместе с браконьерами и Комышана.

Наконец матросы вышли на палубу. За ними поднялись и Андрей с Ковалем. Но капитан еще не сдавался. Неосвещенный катер привидением рыскал по широким протокам Днепра. Не дойдя до Цюрупинска, повернул на Голую Пристань. Потом двинулся в Херсон и, развернувшись на траверсе речного порта, снова вышел на простор реки. Уже было три часа ночи.

Комышан и полковник вынуждены были ждать утра. Когда выходили на фарватер, заметили в порту иностранное судно.

– Капитан, - еще раз обратился инспектор к упрямому нарушителю, который все время стоял неподалеку, словно охранял его и Коваля, - давайте в инспекцию. Не делайте себе хуже. Лучше по-хорошему.

Капитан не отозвался. Наверное, браконьеры еще надеялись как-то выпутаться из этой истории.

– Я их не очень боюсь, - тихо сказал Ковалю Комышан, - но будем держаться вместе. Их пятеро, а нас только двое, и шестьсот килограммов рыбы - это не шутка, всякое может случиться.

– Ничего, - так же тихо ответил Коваль.
– Выстоим.

– Да я больше за вас беспокоюсь. Втянул в переплет.

Комышан не увидел в темноте легкой улыбки полковника.

Тем временем катер проходил вдоль иностранного судна, стоявшего на причале.

– Куда они нас везут, черт бы их взял!
– выругался Комышан.
– Давайте ракету прямо на судно, это английское или французское. Милиция и пограничники заинтересуются, почему в этом районе ракеты пускают.

Коваль возразил:

– Обойдемся.

Катер носился по Днепру до рассвета. Когда уже рассвело и Комышан с Ковалем разглядели своих ночных противников, тем ничего другого не оставалось, как сдаться. В конце концов, куда они могли деться со своим пассажирским катером, в салоне которого было полно рыбы.

Тихо, словно еще колеблясь, но уже покорно подплывал катер к причалу рыбинспекции...

Унялось нервное напряжение, которое не отпускало Комышана и полковника всю ночь. Инспектор едва держался на ногах. Коваль чувствовал, что нелегкая тревожная ночь дала и ему знать о себе...

Начальник рыбинспекции, приехав вместе с милицией, не скрывал своего удовлетворения. Знакомясь, он крепко пожал руку Ковалю и поблагодарил за помощь. Зная от Келеберды, кто такой Дмитрий Иванович, он с любопытством рассматривал его.

Полковник делал вид, что не замечает этого. В какой-то момент с горькой иронией подумал: не пойти ли ему в рыбинспекцию, если не разрешат вернуться на прежнюю службу...

В "Волге", которую предложил начальник инспекции, чтобы доехать до Лиманского, Андрей Комышан как ни боролся со сном, но, убаюканный спокойным ходом машины по асфальту, вскоре задремал, привалившись к плечу Коваля.

Время от времени усилием воли он раскрывал глаза, дико озирался и, заметив, что валится на соседа, снова отодвигался в угол.

Дмитрий Иванович старался разобраться в своих впечатлениях об этом человеке. Уже с первого знакомства Андрей Комышан казался ему не способным на убийство, хотя не в меру вспыльчивый характер инспектора говорил не в его пользу.

Коваль смотрел на скошенные, желтые от стерни поля, вдоль которых бежала "Волга", и думал о том, как бы вызвать Комышана на откровенность, заохотить его, рассказать о своих взаимоотношениях с Петром Чайкуном. Слухи о стычках погибшего с Комышаном еще не давали оснований для каких-либо определенных выводов. Не имея права на официальный допрос, Дмитрию Ивановичу приходилось искать обходные пути.

17

– Юрась!

Брат замер, словно по команде.

– Чего тебе?
– недовольно спросил он.
– Некогда мне... О рыбинспекции я подумал. Не пойду. Не хочется воевать со всякой дрянью. Да и люди скажут: "Семейное дело. Брат тянет брата..." Рыбаки не очень-то любят инспекторов. А тут еще-всякие Чайкуны, Манькивськие... После этой истории с ондатрой - пропади она пропадом!
– говорить нечего. Если бы и захотел, все равно не возьмут...

– Я не о работе, - перебил Андрей.
– О другом...

– Вернусь - скажешь.
– В последнее время Юрась упрямо избегал брата.

– Садись!
– уже сердито приказал Андрей.

Совсем не послушаться старшего брата, кормильца семьи, Юрась не посмел. Как ни сопротивлялся внутренне, все же присел на краешек стула, готовый каждую минуту бежать.

Внизу, в заливе, басовито прогудели встречные баржи. Одна входила в Днепр, другая уходила в море. Они разминулись, а в воздухе еще долго разносились их голоса. Эти трубные, густые и мягкие звуки, приходившие словно бы из детства, - вспоминались и в армии, служить-то пришлось далеко от моря, - были ласковые, подобно материнскому голосу, и подчеркивали тишину и покой теплого предвечерья.

– Дело вот какое...
– медленно начал Андрей, очевидно подбирая слова. Загасил окурок в пепельнице и, ничего не придумав, отвел взгляд, потом вдруг сказал, будто резанул: - Поговаривают, что ты к Лизке стал захаживать...

Сердце у Юрася прыгнуло и заколотилось. Перевел дыхание.

– Какой Лизке?

– Какой?
– прищурив глаз, переспросил Андрей.
– К той, которая ногу подвернула...

– А-а-а...

– Ты девку оставь, не липни!

Воцарилась тяжелая тишина, лишь гулко падали из умывальника в таз капли, - Юрасю казалось, что они долбят его темя. Взглянул в окно - уже садилось, остывая, солнце, - потом на Андрея и ничего не увидел: в глазах на миг потемнело.

– Так-то, брат, - снова заговорил Андрей, слова его падали будто камни.

– Не понимаю, - стараясь выиграть время и собраться с мыслями, наконец отозвался Юрась и уставился на запачканные пеплом пальцы Андрея, который все еще тыкал в пепельницу давно погасший окурок.
– А тебе-то что?

– И понимать нечего!
– буркнул старший Комышан.
– Ну помог девке, когда ногу подвернула, - вот и все ваше знакомство... Заруби себе на носу, и чтобы разговоров больше не было...

– В конце концов, - вскинулся Юрась, - мои дела только меня касаются. Даже тебе не позволю вмешиваться.