Чтение онлайн

Постепенно всей душой прикипела к гостинице, потому что эта работа не только кормила ее, но и давала возможность знакомиться с новыми людьми, заботиться о них, даже позволяла пококетничать с теми, у кого в паспорте не было запрещающего штампа... Работала добросовестно: чистила, мыла, стирала, куховарила, - все здесь и впрямь блестело. Когда директор совхоза принимал гостей, она устраивала прием, как настоящая хозяйка.

В свою хатку под обрывом не особо спешила. Если бы не поросята и кролики, которые содержались на маленьком дворике, - грех не кормить, когда столько отходов на кухне!
– неделями бы не заглядывала туда. А сейчас приходилось ежедневно бегать вниз, утром и вечером, с полными ведрами. Хата ее прижималась задней стеной к глинистому обрыву, окнами смотрела на пляж, который был под боком, и это привлекало дачников. Даниловна сдавала свой домик на все лето и осень, сейчас там жила Лиза...

Коваль слушал рассказ, и ему становилось жаль Даниловну. О чем мечтает эта расторопная, игривая, светлоглазая женщина? О друге в жизни, о семейном уюте - для создания его, не пожалела бы сил. Поглядывая на Даниловну, которая под конец своей исповеди и сама растрогалась, он вспомнил жену. Появилась странная мысль: хорошо, что его Ружена не знает такого одиночества; он рад, что создал ей семью, и жена должна быть за это благодарна... Мысль была необычной, и Дмитрий Иванович рассердился на себя: почему это жена должна быть... благодарна, а почему не он? Ружена также может ждать благодарности за то, что обогатила ему жизнь! Какой мужской эгоизм! И как могло такое прийти в голову?! Когда люди любят друг друга, они не подсчитывают чувств.

Ему вдруг захотелось увидеть жену. Но она была далеко, он даже точно не знал, где именно. В Закарпатье... Мукачево, Свалява, Межгорье, озеро Синевир... Где-то на склонах Карпат. Сейчас там тоже вечер. Солнце в горах садится быстро, и на небо уже высыпали те же, что и здесь, над лиманом, звезды.

Вспомнил, как пять лет назад звонил ей из Мукачева: "Моя журавка!.." Дочка Наталка иронизировала: "Влюбился, Дик!" Какие это были счастливые времена, насыщенные работой, новыми чувствами! Дни летели быстро, и нужно было успевать за всем: он падал с ног от усталости, но это была настоящая жизнь...

Перед глазами Дмитрия Ивановича зримо встала небольшая гостиница в Мукачеве, где он останавливался с Наталкой, буфетчица Роза и цыган Маркел Казанок, "Нириапус" - пародия Наталки на детективы, его закарпатские коллеги, капитан Вегер, майоры Романюк и Бублейников, с которыми часто скрещивал копья, а теперь вспоминает с теплотой. А главное, неожиданная встреча с фронтовым побратимом полковником погранвойск Антоновым. Казалось, все еще слышит укоризненный голос его жены, которая, узнав, что Коваль холост, сказала: "Мужчина не должен быть один..." Теперь он не один, но почему-то все складывается не так, как думалось. Вот и он не поехал с Руженой. Как-то все изменилось быстро и неожиданно. Дочка Наталка отдалилась, замкнулась, и он уже толком не знает, чем живет его некогда милая "щучка", о чем мечтает, кто с ней рядом. Прибежит порой, чмокнет в щеку: "Здравствуй, Дик! Как дела? Чувствуешь себя как?" - и, не дослушав ответ, снова исчезает. Ружена дружит с ней, но дружба у них какая-то вымученная: жена опекает Наталку ради него, а дочь поддерживает добрые отношения с мачехой словно в благодарность за ее заботу об отце. Выходит, что обе стараются для него, а он вот такой неблагодарный...

Мысли Коваля снова перекинулись в Закарпатье. Интересно, где сейчас геологическая партия Ружены: в селе или в горах, в палатках? Сейчас и в горах тепло и хорошо. Осень там - наилучшая пора: в долинах собирают хлеб, и золотом играет стерня, краснеют сочные плоды на деревьях, а на виноградных лозах свисают тяжелые гроздья. Тучи не клубятся над вершинами, и солнце беспрепятственно ласкает землю.

Дмитрий Иванович смотрел на Даниловну и не видел ее. Будто сидел на корточках возле костра вместе с Руженой, подбрасывал хворост под казанок на треноге, и отблеск пламени играл на милом родном лице... Впрочем, это не он сидит в этот миг со своей Руженой возле костра и любуется вечерними горами. Кто-то другой, коллеги из геологической партии видят ее, слышат ее голос, советуются с ней. Он тоже мог бы поехать, но в какой роли: муж геолога или муж начальника геологической партии? И это он, Коваль, о котором в Закарпатье легенды ходят, где помнят как он разоблачил на Латорице бывшего жандарма, кровавого Карла Локкера! Дмитрий Иванович вдруг ужаснулся мысли, что, копаясь здесь, в Лиманском, в своих чувствах, он все эти дни вовсе не скучал по жене, и она тоже не прислала, как обещала, своего адреса...

Даниловна, заметив, что Коваль не слушает ее, замолчала.

– Так я пойду. Извините, насказала тут всякого, - жалостно произнесла она.
– Только и облегчишь душу, когда встретишь хорошего человека...

– Что вы!
– возразил Коваль.
– Мне очень приятно с вами. Кстати, как ваше имя, а то неудобно - все "Даниловна", "Даниловна"...

– Марина, - тихо произнесла Даниловна и почему-то покраснела так, что заметно стало даже при электрическом свете.
– Марина!
– твердо повторила она, и Коваль понял, что по паспорту она Мария, а Марина - это от лукавого.
– Но я уже привыкла к "Даниловне"... Может, вам еще чего-нибудь? Забыла арбуз принести...

– На ночь опасно, - пошутил Коваль, - на завтрак разве...
– Он повернулся к балкону и взглянул сквозь открытую дверь на небо, которое уже усеялось звездами, на светлячки сигнальных огней на далеких фелюгах в лимане, на бревна перед гостиницей, на которых до сих пор сидела медсестра.

– И что в ней, в этой Вальке, чем приваживает людей?
– недоумевала Даниловна, заметив, куда смотрит Дмитрий Иванович.
– Взять ту же Нюрку сторожиху из инспекции. Когда-то мы с ней дружили, а как приехала эта приблуда и поселилась у нее, словно подменили человека. Все обхаживает Вальку, угождает, как болячке... Людей избегают, только вдвоем и ходят... Какая-то подозрительная у них дружба, со скандалами и ревностью. Нюрка сердится, когда Валька берется кому-то лифчик пошить или еще что-то сделать. А иногда чуть ли не целуются... Противно смотреть. Я же по соседству, вижу, как они окна завешивают...

– Ого!
– удивился Коваль.
– В жизни, правда, всякое бывает.
– Ему вспомнилось, как Нюрка окрысилась на деда Махтея за свою квартирантку, когда тот пошутил, что, мол, ездила к хахалю, подралась с ним и весло обломала.

Весло это почему-то запомнилось Ковалю. Когда прогуливался по берегу, он не раз заглядывал в причаленные лодки. Примечал, что деревянные правилки встречаются редко, больше легонькие металлические. Но что ему эти весла? Не понимал своего любопытства и все же не мог отделаться от него.

– Пойду подышу воздухом...

– Вижу, что и вы без Вальки не можете.
– Даниловна старалась улыбнуться, но улыбка получилась кислая.

– Ах ты, Валя, Валя, Валентина, - в тон хозяйке гостиницы пошутил Коваль.
– Приворожила нашего брата.

И вдруг, уже без всяких шуток, почувствовал, что его и в самом деле чем-то заинтересовала медсестра, хотя была ему крайне неприятной: при встрече с ней Дмитрий Иванович чувствовал какое-то странное беспокойство. И в то же время казалось, что она ему нужна. Словно должна была рассказать что-то очень важное.

– Может, мы вместе с вами посидим на бревнах?
– неожиданно предложил Дмитрий Иванович.
– Не то и в самом деле прилепят Валю, скажут, только с ней и гуляю по вечерам... А так...

Даниловна поняла, что это было сказано для видимости.

– А так, - подхватила она, - и про нас пойдет сплетня.
– Глаза ее заискрились, надеялась, что он попросит настойчивее.

– Да мы и сплетню выдержим, - засмеялся Коваль, но приглашения не повторил.

Даниловна поднялась.

– Некогда мне рассиживаться!
– буркнула она уже в дверях.
– Работы полные руки.

Коваль надел спортивную куртку и вышел во двор.

Сидя на бревнах, наслаждаясь чистым, наплывавшим с лимана воздухом, Коваль однако все время пребывал в напряжении. Уходили дни, а он ни на шаг не приближался к разгадке убийства Чайкуна. Вот и сегодня просидел целый вечер с Даниловной, выслушал ее жизнь, которая вовсе не касалась того, что интересовало его. Успокаивал себя тем, что в работе настоящего детектива куда меньше сногсшибательных приключений, чем в фильмах и романах. Приключении меньше, но больше ожидания, наблюдений и аналитических выводов.