Чтение онлайн

– Все выяснится, Лизонька. И на волю выйдет. И не нужно будет тебе готовить ему такие сумки.
– Андрей хотел было еще поиронизировать, но сдержался.

– А я и не готовила. Даниловне спасибо...

Эти слова принесли ему некоторое облегчение. Лицо посветлело, и он словно нечаянно подвинулся к Лизиной руке, а когда автобус качнуло, коснулся ее горячих пальцев. Он чувствовал ее тепло лишь какой-то миг. Она рывком отдернула руку. Андрей оторопел...

* * *

В узком коридоре следственного изолятора, который помещался в старом приземистом здании, Лиза вместе с Андреем встали в небольшую грустную очередь. Когда они наконец приблизились к окошку и Лиза поставила сумку на подоконник, оказалось, что сначала нужно получить от начальника изолятора разрешение на передачу.

Андрей направился было за разрешением, но Лиза остановила его, написала заявление и сама пошла к начальнику. Андрей остался ждать в коридоре. Через несколько минут она вышла из кабинета возмущенная.

– Ну и порядочки! Ты правду сказал: только от жены и близких родственников принимают. Какая разница? А если у человека нет родственников?! Иди сам...

Лиза говорила громко, обращая на себя внимание людей, которые стояли в коридоре и чутко прислушивались ко всему, что происходило вокруг.

– Да-а, здесь порядки свои, - тяжело вздохнула какая-то молодица из очереди.

...Когда они вышли из приемной следственного изолятора, Андрей предложил Лизе зайти к ней домой. Но она отказалась. После посещения изолятора Лиза словно обмякла, была угнетена.

Андрей настаивал: надо посмотреть, что там с квартирой. Все же долго отсутствовала. Всякое могло случиться: не ровен час, трубы лопнули или верхние жильцы залили, да мало ли что бывает... Лиза отрицательно покачала головой.

Тогда Андрей начал бормотать, что соскучился, хочет побыть с ней вдвоем, что должен серьезно поговорить о их будущей жизни. Этот высокий мужественный человек был сейчас не похож на себя. Лиза оставалась непреклонной.

В Лиманское возвращалась такой же грустной. В автобусе молчала, только один раз пожаловалась на головную боль.

Андрею вдруг стало по-настоящему жалко ее. И это острое чувство жалости сдерживало его недовольство тем, что пришлось поехать в Херсон, что Лиза не ответила на его чувства, хотя ради нее был готов на все. Теперь он уже не боялся нести ее сумку, из которой в изоляторе, даже когда сам написал заявление, не все разрешили передать.

В Лиманском Андрей подумал, что хоть здесь она пригласит зайти в хату. Но Лиза остановила его на пороге, взяла сумку и закрыла за собой дверь.

27

Утром Дмитрий Иванович не спеша спустился по крутому склону к хатке Даниловны. Решил посмотреть, как она живет. Сейчас это было самым удобным - не пойдет же он в гости, когда там одна Лиза.

Даниловна уже накормила поросят и возилась в доме. Небольшой коридорчик отделял маленькую кухню от двух комнаток, в дверных проемах которых висели просвечивающиеся марлевые занавески. Коваль удивился: если в гостинице Даниловна всячески старалась показать, что она женщина с изысканным вкусом, придерживается моды, то здесь у нее было все старенькое, такое, что теперь уже нигде - ни в селе, ни в городе - не увидишь. В первой комнате, которую, очевидно, занимала Лиза, - вытертый диван, застланный скатертью сундук и желтый в трещинах буфетик; в другой, где никто, собственно, не жил, потому что Даниловна и дневала, и ночевала в гостинице, было темновато от завешенных маленьких окошечек и стояли две железные кровати, заправленные, как понял Коваль, гостиничным бельем. На стенах в обеих комнатках - под вышитыми рушниками фотографии в рамках.

– Есть в хате душа живая?
– громко спросил Коваль.

– Есть, есть, - подала голос Даниловна и выглянула в коридорчик. Глаза ее широко раскрылись, когда увидела Коваля.

– Ой, боже ж мой!
– вскрикнула она.
– У меня и не убрано!

– Да ничего, порядок, - успокоил он.
– Шел мимо, думаю, дай загляну к Марине Даниловне, как она тут.

– Если бы я знала раньше!..
– Даниловна зачем-то начала снимать передник.
– Садитесь отдохните, у меня не жарко. Какая бы жара на улице ни была, а здесь одно наслаждение...

– Пока на улице тоже приятно.
– Он понял, что Даниловна явно растерялась, говоря в такое мягкое утро о жаре.

– Мою хату дачники любят, - продолжала хозяйка.
– Земляк здешний, из Херсона родом, известный генерал, каждое лето приезжает с женой, и только ко мне. Поживет день-другой в гостинице - и сюда. Чем же вас угостить? снова забеспокоилась она.
– Такой гость...

– Да ничего не нужно, - остановил ее Коваль.
– Посижу немного и дальше пойду.

Он взглянул в окно. По дороге, которая отделяла эти несколько хат от пляжа, шла с мешком травы Нюрка.

Даниловна проследила за взглядом Коваля.

– Кроликам понесла, квартирантка где-то уже накосила. Валька ей все делает...
– завистливо сказала Даниловна.

Тем временем сторожиха завернула на соседний двор.

– Ее хата?
– спросил Коваль, показывая на выделявшийся среди невысоких мазанок большой дом под черепицей с просторным для этой прибрежной полоски подворьем.

– А чья же!
– буркнула Даниловна.
– Купила... За хатой у нее еще парники есть. С деньгами и дурак устроится...

– Откуда у нее деньги!..
– нарочно возразил Коваль.
– Сколько там сторож получает!..

– Она еще и на базаре убирает. А там приварок большой.

– Какие здесь базары, Марина Даниловна!..
– снова засомневался Коваль.

– Не скажите, Дмитрий Иванович. Живут у нас учителя и служащие, у которых нет участков, есть приезжие, а больше всего дачников. Пойдите посмотрите. Там всего полно: арбузы, дыни... И молоко, и сыр, и цыплята... Э, нет, базар у нас хороший!

Коваль слушал и думал, как бы завести разговор об ондатрах, но так, чтобы у Даниловны не возникло подозрения, какие именно шкурки его интересуют. В то же время не переставал поглядывать в окошко.

Вот Нюрка скрылась в сараюшке, через минуту-другую вышла оттуда с пустым мешком и принялась по дороге сворачивать его. Прошла снова мимо хаты Даниловны, направляясь к колхозной кладовой, куда с фелюг сдавали ночной улов. Там уже стояли несколько женщин.

Вскоре Коваль увидел, что сторожиха возвращается с тем же мешком, но уже не пустым и, судя по всему, довольно увесистым.

– Вот видите, - не выдержала Даниловна.
– Уже рыбы набрала! Теперь будет на базаре продавать. Этой нахалке все можно, никто не задержит... А попробуй мне это сделать, так все село будет гудеть!

Она обиженно замолчала. Ее неприязнь к сторожихе рыбинспекции была настолько откровенной, что позволяла Ковалю надеяться все разузнать о соседке, которую она знает лучше других, потому что когда-то дружила с ней.

– Марина Даниловна, у меня к вам просьба, хочу посоветоваться. Вот придет зима, а у меня приличной шапки нет. Слышал, что в ваших краях можно шкурки купить. Говорят, хлопцы бьют здесь ондатру и продают шкурки.

– Ну, это не просто, - задумалась Даниловна.
– Нужно найти человека, который продает. Браконьеры не сразу торгуют. Пока вычинят, растянут, время проходит. Своих постоянных клиентов имеют. Посторонним не очень продают.