Чтение онлайн

— Скажите, вы знали Ояра Ванадзиня? — спросил я, вдруг подумав, что этой перевозчице приходится встречаться с очень многими людьми и, возможно, она и знает гораздо больше других.

Я не ошибся. Лодочница не раз перевозила инженера через реку. Первое время она часто видела молодого человека у реки вместе с Ливией Земит. Иногда они бродили с удочками, но, по мнению лодочницы, ничего у них не ловилось, чаще всего возвращались с пустыми руками. Потом они стали появляться реже, и лодочница решила, что прибрежные пейзажи им надоели. А потом люди сказали, что инженер начал работать в колхозе у механизаторов, сперва просто помогал, а потом его там всерьез запрягли. Болтали, будто между Ванадзинем и Ливией черная кошка пробежала — Ояру притянулась другая... Потом лодочница много раз видала Ливию, та приходила одна купаться на заводь, и лодочница всякий раз удивлялась, как это можно бросить такую красивую девку. Молодая горожанка, видать, шибко грустила. Скоро она уехала к себе в Ригу. А слухи о том, что молодой инженер связался с председателевой дочкой Теодорой, не утихали. Под конец пришлось лодочнице поверить — раза два она сама перевозила Ванадзиня с Теодорой, они вместе ездили в Калниене. Возвращались поздно вечером. Теодора была веселая, разговорчивая.

— Ох эта Теодора, у нее ветер в голове! — возмущалась лодочница. — Пялит на каждого мужика свои зеленые глазищи, задом вертит, плечами поводит... Ливия куда лучше, я бы на месте инженера на такую Теодору и глядеть бы не стала. Да мужики-то ведь сами не свои от таких вертихвосток! Конечно, мое дело сторона, а все ж я на инженера сердита была, уж так сердита, что и смотреть в его сторону не хотелось. А теперь жалко человека. В последний-то раз Теодора ждала его не далее как вчера. Видно, забрало ее наконец... Все прохаживалась по бережку, у тех кленов, а вниз, к лодке, не спускалась. А его все нет и нет, и автобус по тому берегу уже к городу прошел — ну и она убралась восвояси... Кого еще Теодора стала бы ждать, как не Ванадзиня?

Лодка уткнулась в мостки. Я уплатил за перевоз и стал подыматься по песчаному откосу, перебирая в памяти только что услышанное. «Значит, в тот момент, когда Ояра Ванадзиня убивали, у реки его ждала женщина, и ждала не в первый раз?! Сведения лодочницы должны быть... гм... сравнительно объективными. У нее вроде нет надобности вводить меня в заблуждение. Неужели Ванадзинь был таким легкомысленным человеком — не успел разделаться с одним романом, тут же завел следующий?»

Прежде всего я решил зайти в сельсовет. Это было неподалеку — километра полтора. Хотел поговорить с поселковым инспектором милиции младшим лейтенантом Дамбитом. Он, естественно, должен стать моим помощником в этом деле.

Когда я вошел в его приемную, уполномоченный милиции занимался гимнастикой с гантелями, причем выражение его лица свидетельствовало о величайшей сосредоточенности.

— В первую очередь я бы хотел узнать фамилии владельцев охотничьих ружей. Вернее, только ружей шестнадцатого калибра, — объявил я Дамбиту, садясь на предложенный стул. — Если не ошибаюсь, вы член общества охотников?

Вопрос о ружьях не представлял для Дамбита затруднений:

— В колхозе и вообще в поселке охотничье оружие имеется у одиннадцати человек, а шестнадцатый калибр — у пятерых: у председателя колхоза Залюма, у механизатора Ошиня, у колхозника Клявы, у начальника почтового отделения Дзерве и у колхозника Ешкулиса.

Значит, стреляло одно из этих пяти ружей?! Стоп, стоп... А вдруг у кого-то есть шестое такое же ружье, вовсе не зарегистрированное в обществе охотников, ружье, о котором Дамбит и понятия не имеет? Да и вообще стрелять мог какой-нибудь пришлый человек.

— Бывали ли у вас случаи браконьерства?

Младший лейтенант подошел своей пружинистой походкой к шкафу и вернулся с папками. В одной из них был подшит протокол о том, что на границе колхозного и государственного лесов близ хутора Лужки найден убитый лось. Он был убит двумя выстрелами: одно попадание в шею, другое — в бок.

По словам Дамбита, за несколько дней до этого колхозные пионеры видели двух незнакомых мужчин, рано утром переходивших лесную просеку. Заметив, что их увидели, незнакомцы поспешно скрылись в чаще. У одного определенно было ружье, а у первого ребята не разглядели.

Так, значит, и браконьеры тут орудовали. Среди них попадаются субъекты, от которых можно ждать чего угодно!

Я спросил:

— Что вам известно об отношениях Ванадзиня с колхозниками? Не слышали ли вы о каких-либо конфликтах у него на производстве или в личной жизни?

Дамбит долго, по-моему, даже слишком долго, потирал лоб ладонью.

— Конкретно ничего утверждать не могу, хотя конфликты бывали.

Я с недоумением взглянул на младшего лейтенанта: что это он так долго раздумывает, прежде чем ответить?

— Например? С кем и какие?

— С Ошинем.

— А, с тем механизатором, которому принадлежит одно из пяти ружей шестнадцатого калибра?

— Да. Ванадзинь на правлении колхоза потребовал, чтобы Ошиня лишили права работать трактористом, заявил, что его к трактору даже близко нельзя допускать. И тогда у Ошиня отобрали водительские права.

— Интересно! Ваше мнение об Ошине, товарищ Дамбит?

— Иногда выпивает. О хулиганских выходках в пьяном виде ничего конкретно не известно.

— Проверим. А в каких отношениях Ванадзинь был с семьей Залюмов?

Дамбит ответил не сразу, его румяные щеки стали еще румянее.

— Отношения были очень хорошие! — выпалил он, опять помолчал и, запинаясь, добавил: — Э-э... Вернее сказать, вначале. Ванадзинь ходил к Залюму не только в контору, но и в дом. А потом... Э-э... Конечно, это только слухи... Потом говорили, будто Ванадзинь с Залюмом не ладят. То есть между ними возник конфликт.

— Отчего?

— Конкретно не могу сказать. Как видно, в связи с... Э-э... В колхозе давно поговаривают, что Залюма надо сместить, распустился, мол, халатно относится к работе. Подобные разговоры начались еще в прошлом году, но тогда у колхозников не было подходящей кандидатуры на примете. А тут появился Ванадзинь... За что он ни брался, все у него ладилось... За короткое время изжил неполадки в ремонтных мастерских... На правлении выступал с различными предложениями... И к тому же он умел нравиться людям, которым э-э... хотел понравиться.

— Простите! — резко перебил я. — Это ваше личное мнение? Насчет того, что Ванадзинь нравился тем, кому он хотел понравиться?

Щеки Дамбита стали румянее еще на один оттенок.

— Нет. Люди говорили, а кто конкретно — не помню.

— Продолжайте!

— Так вот, значит, Ванадзинь... В общем, некоторые правленцы дали понять Залюму, что Ванадзинь вполне мог бы заменить его на посту председателя колхоза Об этом вроде уже и в районе шла речь. И как будто он сам даже дал согласие.

— Да? Ну а как же насчет конфликта между Ванадзинем и Залюмом, о котором вы упоминали?

— Опять же ничего конкретного, только слухи! То есть Залюм будто бы говорил, что Ванадзинь развивает опасную активность. И поскольку Ванадзинь перестал ходить к Залюму...

— Что вы понимаете под «опасной активностью»?

— Ну, такую активность, которая опасна для Залюма.

— Гм... А не допускаете ли вы, товарищ Дамбит, что Ванадзинь, посещая Залюмов, ходил вовсе не к председателю, а кое к кому другому?