Чтение онлайн

– Только этим я и занимаюсь.

– В прямом смысле, помочь. Ты только подумай, что нам предстоит. Синди говорит...

– Барбара! Остынь! Не дави на меня!

– Почему нет?

– Потому что не прошло и двух минут, как одна дама проехалась по мне, словно асфальтовый каток. По сравнению с ней ты - надувной пуфик.

– Так почему бы тебе не жениться на ней?

– Я бы женился, да она решила использовать меня для другого.

ГЛАВА 8

– Добрый день, Олстон, - Флетч уселся за столик напротив своего приятеля.

– Добрый день, - кивнул Олстон.
– Я пью пиво.

– Наслаждайся.

– А ты хочешь пива?
– После кивка Флетча Олстон дал знак официанту. Два пива, пожалуйста, - затем Олстон смахнул с рукава пиджака невидимую пылинку.
– Флетч, увидев тебя на тротуаре, я не мог не обратить внимания на твой костюм...

– На что?

– На твой костюм.

– Меня перевели в отдел светской хроники.

Олстон широко улыбнулся.

– Называется твой костюм "К чертям светское общество"?

– Хорошее название. Гармонирует с засохшим папоротником и мыслями о вечном.

– Вижу, и у тебя было жаркое утро. Тебе наконец-то всыпали за тот заголовок?

– Заголовок?

– НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ СПАСАЕТ ЖИЗНЬ ДОКТОРУ.

– Его никто и не заметил.
– Официант принес пиво.
– Иногда мне кажется, что в "Ньюс трибюн" никто, кроме меня, не понимает, что есть новости.

– Я повесил этот заголовок на стену.

– Мы должны во всем видеть светлую сторону, Олстон.

– Конечно. У тебя есть Барбара.

– Барбара только что отчистила меня.

– Не может быть.

– С утра мне досталось от Френка Джеффа, главного редактора, Биффа Уилсона, ведущего криминального репортера "Ньюс трибюн", Энн Макгаррахэн, редактора отдела светской хроники, и, наконец, от моей невесты, Барбары Ролтон. А сегодня только понедельник, самое начало недели.

– В таком костюме, уж не знаю, зачем ты его надел, тебя никто не будет воспринимать серьезно.

– И это еще не все.
– Флетч снял пиджак, повесил на спинку стула. На меня "наехал" винный магазин. Открыл по мне стрельбу.

– Такое случается не только с тобой. Как-то мой дядя очень спешил и...

– И я взял интервью у милой, правда, странноватой старушки, которая выдала себя совсем за другого человека.

– Ты брал интервью у самозванки?

– Выходит, что да.

– Узнал что-нибудь интересное?

– У меня сложилось впечатление, будто она говорила лишь то, что я хотел услышать.

– То есть находила ответы в твоих вопросах?
– уточнил Олстон.
– С самозванцами иначе и быть не может.

– Она сняла с меня одежду. И убежала вместе с ней.

– Все это произошло в одно утро?

– А у меня были такие удобные теннисные туфли.

– Флетчер, ты уверен, что сможешь выжить, выпорхнув из-под крылышка морской пехоты Соединенных Штатов Америки?

– Первые шаги в жизни всегда даются нелегко, Олстон.

Олстон поднял высокий стакан с пивом.

– За молодых.

– Никто не воспринимает нас всерьез.

– А мы серьезный народ.

– Так оно и есть. Серьезно настроенные серьезные люди.

– Господа, желаете что-нибудь заказать?
– полюбопытствовал подошедший официант.

– Да, - кивнул Флетч.
– Как обычно.

– Сэр, - ручка официанта застыла над блокнотиком.
– То, что обычно для вас, абсолютно незнакомо мне.

– То есть я должен сказать вам, что я буду есть?

– Вы можете сохранить это в тайне, сэр. У меня только убавится работы.

– Я же сидел за этим самым столиком на прошлой неделе.

– Я рад, что вы вновь почтили нас своим присутствием, но не запомнил, что вы соизволили откушать.

– Это "Маноло", не так ли?

Официант глянул на "корочки" меню.

– Совершенно верно, сэр.

– Сандвич с ореховым маслом, ломтиками банана и майонезом на хлебце из непросеянной ржаной муки.

– Ага, действительно, уникальный заказ. Как я мог такое забыть. А что желаете вы, сэр?
– он повернулся к Олстону.

– Сандвич с ливерной колбаской и сельдереем на ржаном хлебце. И un peu <Чуть-чуть (франц.)> кетчупа.

– Спасибо тебе, Господи, еще один уникальный заказ.
– И официант поспешил на кухню.

– Даже этот чертов официант не воспринимает нас всерьез, - вздохнул Флетч.

– Никто не воспринимает молодых всерьез. Это привилегия стариков.

– Но мы с тобой не такие уж молодые. Ветераны войны. Ты - юрист, я репортер.

– Люди по-прежнему относят нас к категории неприметных серых мышек.

– Может, потому, что мы - симпатичные парни?

– В этом костюме ты просто неотразим, Флетч.

– Я знал это, как только натянул его на себя.

– Этим утром меня вызвали в кабинет Хаулера. Старшего партнера. Видишь ли, я должен сидеть на совещаниях, разумеется, не произносить ни слова, не смеяться, не выказывать иных эмоций, не таращиться на кого-либо из присутствующих.

– Такие условия поставили тебе при приеме на работу?

– Именно так. От меня требуется лишь одно - слушать. Притворяться, что меня вроде бы и нет. Я должен изучать методы работы моих более опытных коллег, посредством которых они не только получают баснословные гонорары, но платят жалованье нам, их братьям меньшим, шоферам служебных "мерседесов".

– Действительно, такому стоит поучиться.

– Ты прав. Кроме того, присутствие на совещаниях пеонов, вроде меня, необходимо и для того, чтобы они представляли себе объем предстоящей им черновой работы.

– Ты хочешь сказать, что старшие партнеры нисходят лишь до руководящих указаний?

– Представь себе, что у Хайбека, Харрисона и Хаулера появился новый клиент...

– Ха-ха-ха.

– Послушай, я еще не закончил.

– Мне следовало сказать: "Хай, ха, хау"? Или ты подумал, что я смеюсь?

– Как я мог?

Официант принес сандвичи.

– Вот ваша еда.

– Благодарю, - кивнул Флетч.

– Значит, так, - Олстон проверил количество кетчупа, убедился, что его не больше, чем он заказывал, и продолжил: - Этому новому клиенту в ночь с субботы на воскресенье полиция помешала вытащить из дома в Хейтс столовое серебро, музыкальный центр и прочие дорогостоящие игрушки. Причина, заставившая этого господина обратиться к Хайбеку, Харрисону и Хаулеру, заключалась в том, что дом, серебро, музыкальный центр и прочие дорогостоящие игрушки не являлись его собственностью.