Чтение онлайн

– Здравствуйте.

А вот их коллега подскакивает и радостно улыбается:

– Как я рада, что вы девушка! В смысле, я давно говорю Платону Игоревичу, что наш коллектив выглядит слишком по-сексистски. И на всех фотографиях я одна, ну такое себе. Меня зовут Дарина.

– У нас была Вероника, – вставляет один из парней.

Остальные выдают по сдавленному смешку. Строго по одному.

Воу. Я так понимаю, это была шутка и последовавшее за ней безудержное веселье.

– Что за Вероника? – уточняю, надеясь на историю.

Вместо ответа меня одаривают еще парой смешков. Тогда возвращаюсь к единственному человеку, который умеет разговаривать:

– Очень приятно, Дарина. Буду рада стоять рядом на фотографиях! А где Платон Игоревич?

Надежда, что он задержался, заезжая за тортиком, совсем робкая.

– Что-то опаздывает, – пожимает плечами Дарина. – Давайте я вам все покажу. У нас тут скромно и, так сказать, по-семейному. Здесь ребята работают с расчетами, вот там конференц-зал. Если через ту дверь спуститься по лестнице на нулевой этаж, попадете в лабораторию. Цеха, наверное, покажет Платон Игоревич или кто-то из ребят. Я бываю на производстве редко, там обычно холодно.

«Ребята» выказывают ноль энтузиазма показать мне цех.

– Так, может, я подожду где-нибудь Платона Игоревича? И скажите, у вас есть кофемашина? Из-за разницы во времени я просто умираю как хочу спать.

Смешки вновь пробегают по кабинету. Да я комик сегодня. Стягиваю тяжелую сумку с плеча и ставлю на стол.

– Была, но сломалась, к сожалению.

В этот момент дверь распахивается и на пороге появляется еще один мужчина. Черная куртка, черные джинсы – я уже догадалась, что сибирские парни предпочитают одеваться под цвет снега в своем городе. В руках – стаканчик желанного кофе. Рот моментально наполняется слюной, а сердце сжимается, предвкушая допинг.

Я поднимаю глаза и напарываюсь на прямой взгляд. В следующую секунду осознаю две вещи. Это водитель той самой праворукой раздолбанной японки. И он в бешенстве.

Стоит и пялится.

Только бы этот нервный не оказался Платоном Игоревичем Смолиным. Может быть, лаборант? Сисадмин? Ну пожалуйста.

– Доброе утро, Платон Игоревич, – приветливо здоровается Дарина. – А у нас гости.

Смолин (а я надеялась, он повыше и посимпатичнее – все же звезда в научном мире) оглядывает меня с ног до головы. Я с вызовом делаю то же самое. Конфликтовать не хочу, само собой получается. На его джинсах и ботинках свежие капли грязи. Жесть.

Молчит. Ладно, кто-то должен быть взрослым, и я решаю сгладить ситуацию.

– Здравствуйте, – начинаю как ни в чем не бывало. – Меня зовут Элина Одинцова. – Поразмыслив секунду, поправляюсь: – Элина Станиславовна. Прибыла из Москвы для работы над нашим грантом. – Смело протягиваю ладонь. – Готова к труду и обороне.

В одной руке Смолина стаканчик с кофе, в другой – папка с документами. Он пожимает плечами, дескать, положить все это некуда. Еще раз меня оглядывает настолько внимательно, будто впервые видит женщину.

– Понял. Это все?

Моргаю.

– Что все?

– Больше никого не прислали?

Щеки вспыхивают совсем не вовремя. Я опускаю руку.

– Я эколог. Вы отчитались, что инженеров и химиков у вас достаточно.

– Слепых зон у меня нет, – кивает он. Потом приободряется какой-то своей мыслью и говорит почти приветливо: – Ладно. Рад знакомству, Элина Станиславовна. Вы впервые в Красноярске?

– Да, но уже успела отметить, какой это красивый город. Планирую нанять гида.

– Отлично. Погуляйте, у нас есть что посмотреть и куда сходить. Увидимся в следующий раз… – Смолин бросает взгляд на календарь, прищуривается, – двадцать пятого апреля, на совещании перед сдачей первого этапа. Время Дарина сообщит в СМС. До свидания.

Сейчас март.

Платон Игоревич отхлебывает кофе, а я сжимаю зубы. Саша прав: Смолин не собирается подпускать меня к работе. Он хочет отделаться от столичного надзора как можно скорее. Есть что скрывать?

– Дарина, вот это все я подписал, нужно отправить. – Он сгружает папку на стол секретаря. – Будь добра, узнай у Власова, когда он сможет встретиться. Мне бы вчера. И после пяти я сразу уеду.

– Конечно.

Смолин здоровается за руку с коллегами, проходит к дальнему пустому столу и ставит на него стаканчик с кофе. Включает ноут, усаживается.

Возникает недружелюбная тишина, которую нарушают лишь удары пальцев по клавишам и мое шумное сердце. Смолин втыкает наушники.

Я злобно суживаю глаза. Подхожу к нему и проговариваю медленно, с улыбкой:

– Спасибо. Я записала, что сдача первого этапа уже в апреле, времени у нас в обрез. Мне, кстати, удобно будет поставить стол у окна. И я свободна как раз до пяти, могу посмотреть лабораторию и цех.

Смолин слушает, потом достает наушник и спрашивает:

– Что, простите?

Глаза у него покраснели то ли от злости, то ли от недосыпа. Светлые, будто выгоревшие на солнце ресницы и брови на контрасте с темными волосами смотрятся неестественно и попросту странно. Приличная щетина. Заломы между бровями. Неприятненький тип. Два года будут долгими.

Вздыхаю.

– Я сказала, что готова прямо сейчас осмотреть лабораторию. И мне понадобится стол для работы.

Раздражение, мелькнувшее в глазах Смолина, можно было бы нарезать острым ножичком и подать закуской к пиву, без чеснока и перца. Достаточно остро.

Мило улыбаюсь.

В этот момент пальцы коллег начинают порхать по клавиатурам. Смолин бросает беглый взгляд на экран, вероятно, читая переписку. Усмехается. Да мои вы зайчики, сплетничаете.

Становится понятно, как они выжили Веронику, и я заочно хочу с ней дружить.

– И добавьте меня в рабочие чаты. Разумеется, это тоже важно, – говорю так громко, что Смолин вздрагивает.

– Миша, – медленно произносит он, – покажи Элине Станиславовне подвал, пожалуйста.

В зеленоватых глазах снова мелькает что-то недоброе, будто лучше бы мне держаться от подвалов подальше.

Тощий двухметровый, видимо, Миша, которому лет под тридцать, поднимается и бормочет, отводя глаза в сторону:

– Идемте, что ли.

Остальные вновь печатают, и я, стараясь чувствовать себя польщенной тем, как много меня обсуждают серьезные дяденьки, предупреждаю:

– Скоро вернусь!

Бросаю Смолину подчеркнуто доброжелательную улыбку и направляюсь за Мишей к лестнице.

«Они все в бешенстве, что я приехала, – быстро пишу Саше. – И даже не пытаются скрывать!»

«Так и знал, – отвечает он незамедлительно. – Будут выдавливать – доказательства мне на стол. Включай диктофон. Делай скрины переписок. Устрою гадам веселую жизнь».